Жительница Калининграда просыпается посреди ночи в собственной квартире, но мир за окном неузнаваем: рыбоконсервный комбинат превратился в безоконный монолит, снег исчез, а единственный фонарь льёт мертвенный голубой свет. В довершение кошмара, она стоит босиком в чужом легком платье посреди абсолютно пустых комнат, где исчезла вся её жизнь. Утром она находит вещественное доказательство того, что это был не сон — грубое холщовое одеяло, которого в её доме никогда не было.
Поздняя осень, пустынная остановка в пригороде и старая «семёрка» грязно-малинового цвета. Водитель улыбается слишком широко, в салоне стоит невыносимый холод, а его пальцы не двигаются — словно каменные.
В старом доме с двором-колодцем, куда никогда не заглядывает солнце, живёт тихая полоумная старушка. Единственные следы её существования — дикая вонь из квартиры и цветущая клумба посреди сырой тьмы. Но однажды соседи замечают, что бабушка исчезла, а запах стал невыносимым.
В глухой марийской глуши старик-портной, знавший каждую тропу, внезапно сбивается с пути. Среди ночи он видит железную дорогу там, где её быть не может, а остывшие рельсы бесследно исчезают в траве. Спасительная телега с людьми проносится мимо, и лишь вывернутая наизнанку одежда открывает страшную правду: он стоит на краю бездны.
В старом кирпичном доме, который никак не давался под снос, строитель находит в тайнике за стеной бутылку с посланием из царских времен. Надпись гласит, что дом не будет разрушен руками людей, пока воля автора остается в его стенах. Случайная находка запускает цепь событий, после которой техника наконец заводится, а бутылки с записками навсегда становятся частью рабочей традиции.
Застряв на пять часов на пустом вокзале, Михал Михалыч коротает время за картами с приветливым старичком. Новый знакомый представляется домовым, потерявшим своих хозяев, и предлагает скоротать ночь за чаем и экскурсией. Но когда поезд уже подают, Михмих решает забрать странного попутчика с собой — и тот исчезает в здании вокзала, чтобы вернуться с неожиданным трофеем.
В тихой деревне пропал без вести сторож, живший в одиноком домике у дороги. Никто не придал этому значения, пока одна за другой не начали исчезать местные девочки.
Раннее утро. Подросток один в квартире. В дверь ломится жизнерадостная троюродная тетя с огромными баулами, бледной дочерью и чумазым молчаливым мужичком, который жмется у порога. А в подъезде до сих пор пахнет гарью после недавнего пожара, и соседка с помутившимся рассудком ищет таинственного Степку.
В поселке Сосново, где когда-то жили финны, стоит дом с огромным кустом сирени. Прежние хозяева умоляли не трогать его, но новая хозяйка решила спилить ветви.
Герой остается с ночевкой в старом доме друзей и просыпается от детского плача. В темной детской он находит маленького сына хозяев, который шепчет, что за спиной стоит «страшила».
В заброшенном поселке семья продает хряка за сто рублей — и умоляет забрать его бесплатно. Андрей с друзьями приезжают за дешевым мясом, но в сарае, обитом металлом, их встречает нечто размером с диван, с диким ревом таранящее дверь. Хозяева шепчут про старуху-соседку и странное существо, которое по ночам скакало на спине поросенка.
Бывалый сталкер заброшек находит идеально сохранившийся детский сад, который пустует по документам уже десять лет. Внутри — свежая постель, недопитая кола и следы недавнего присутствия, хотя здание наглухо заперто снаружи. А на сайте учреждения кто-то продолжает писать восторженные отзывы о том, как их дети ходят в этот садик прямо сейчас.
В послевоенном санатории маленькую девочку с туберкулезом привязывают к кровати. По ночам она слышит, как в темном коридоре бегают и играют другие дети, но днем выясняется, что палата пуста. Однажды она решает позвать на помощь высокую тень, которая бродит по коридору.
В глухой деревне, где нет электричества и дорог, детям строжайше запрещено подходить к кромке леса, отмеченной белыми тряпками на ветвях. Восьмилетний мальчик нарушает запрет и проваливается в яму среди руин заброшенного поселения. Из темноты его вытаскивают трое — и их облик заставляет кровь стынуть в жилах.
В Токио браток позвал меня и Коляна в заброшенный дом, куда местные боятся даже сунуться. В окне мелькнула белая хуерга, а внутри — вентиляторы с мешками и едкая пыль. А потом на меня из темноты поползла ебака с белым еблом и пустыми глазами.
Сибирский мальчишка сбегает из дома в лесополосу и, прячась от семьи, проникает в чужой аккуратный особняк. Неделю он живёт в кладовке, наблюдая за странными обитателями, пока однажды за ужином не слышит, как один из них спокойно объявляет: «Зачем Сева держит мальчика из леса?».
Трое беспризорников находят ночлег в заброшенном доме у леса. Старший из них уверяет, что чует запах жареной картошки, но внутри запах исчезает, а сам он начинает вести себя странно. Ночью он с криками набрасывается на товарища, и рассказчику приходится бежать в темноту.
В частном секторе мать оставила пятилетнюю дочку одну во дворе на десять минут. Вернувшись, она застала открытую дверь ограды, кровавый след, ведущий к свинарнику, и детский череп на полу дома.
В березовой роще возле университета собака принесла хозяину отрезанный палец. В полиэтиленовом тюке оказались десятки свежих человеческих пальцев. Но наутро дело бесследно исчезло — его забрали сотрудники «родственной организации».
Каждое лето бородатые барды выходят из леса и исчезают у соседской калитки, а старый дуб за сараем загорается огромными светляками. Восемь лет назад мой сосед сбил машину с туристами и скрылся, а теперь его тонкие стены пропускают лишь скулеж и грохот походных рюкзаков.
В глухих лесах, под толщей бетона, зияет черный провал заброшенного ракетного бункера. Двое сталкеров спускаются в его сырые коридоры, но на нижних ярусах их встречает не только тишина — из темноты доносится шум, которого быть не должно. А когда они находят труп в камуфляже, становится ясно: кто-то или что-то всё ещё бродит по этим этажам.
В заброшенном доме глухой деревни завёлся некто, кого местные называют Стукачом. Говорят, он приходит только ночью из самых тёмных мест, и если услышишь стук в окно — лучше забыть про страх, ведь бьющееся сердце выдаст тебя с головой.
В съёмной однушке под ванной обнаружилась странная кирпичная кладка, которую хозяйка просто прикрыла экраном. Однажды нетрезвая гостья решила проверить, что скрывается за кирпичами — и нащупала там нечто, от чего вся компания в панике вызвала полицию.
В новостройке, где лифты отказываются везти тебя на первый этаж, а дверь на лестницу заперта намертво, время начинает течь иначе. Соседи исчезают, звуки стихают, а из-под двери в никуда тянет приторным запахом газа и старых духов. Ты заперт в ловушке, которая с каждым часом становится всё тише.
В степи под Березанью одиноко стоял дом царской постройки. В комнате девочки массивная железная кровать начала ходить ходуном, а хриплый голос настойчиво звал её на чердак. Никто не мог найти незваного гостя, но он возвращался снова и снова.
В старинном особняке, где располагался магазин дешёвой одежды, одна из примерочных кабинок пользовалась дурной славой: свет в ней моргал, а посетители, заходившие туда, бесследно исчезали. Продавщица, заметившая странную закономерность, попыталась помешать очередному исчезновению — и той же ночью увидела в кошмаре, что зеркало в кабинке стало чёрной бездной, полной утонувших лиц.
Каждое утро я ездил в школу на трамвае, который соединял два крошечных городка через лес и луг. Однажды я заметил в трещине на стекле странное отверстие, а за ним — мир, который выглядел совсем не так, как осенний пейзаж снаружи.
Взрослый мужчина возвращается на заброшенную дачу детства, чтобы превратить её в склад. Из подвала тянет тухлятиной, а в руке он привычно сжимает нож — память о страхах, которые когда-то населяли этот дом. Стоит ли открывать дверь, за которой двадцать лет назад жил его самый жуткий кошмар?
В заброшенной деревне, где вечерний туман ложится на землю раньше сумерек, один мужик вышел из дома и бесследно исчез. Наутро соседи вскрыли его избу, но внутри их ждала лишь странная, гнетущая тишина и нечто, что не должно было там оказаться.
В заброшенном особняке начала XX века, где отродясь не было дверей, пара прячется от внезапного ливня. Но снаружи раздаётся вежливая просьба впустить хозяина — и голос настойчиво требует отворить несуществующую дверь.
В заброшенном доме, где вьюга заметает крыльцо, старый телефон начинает звонить по номерам, умолкшим десятилетия назад. Трубка шепчет приглашение на каток, который давно разрушен, а голос принадлежит тому, кого быть не может.
Осенью мама решила срезать путь до почты через знакомый двор, но вместо здания оказалась на проселочной дороге у кладбища, которого здесь быть не могло. Трое мужчин у старого сарая молча отвернулись от нее, а странный провожатый в фуфайке велел больше не приходить в это место. Наутро грязь на сапогах была настоящей, но на привычном маршруте воздух странно колыхался.
В деревне у стариков есть место, которое местные обходят стороной — старое пепелище, где полвека назад сгорело целое село. Говорят, та беда началась с того, что у сельского главы пропала дочь, а после его самоубийства по ночам над домами стали раздаваться шаги и замогильные вопли.
В глухой деревушке у кромки леса, где люди пропадают без следа, две сестры отправились за ягодами и потеряли друг друга. Младшую нашли спящей на пне под березой, а она рассказала о странном дедушке в вывернутой одежде, который заманивал ее в дом без печи и угощал ягодами из корзины.
Заброшенное место с дурной славой. На плёнке, где, по словам оператора, никто ничего не слышал, проявились странные звуки. А одна из сделанных там фотографий заставляет усомниться в реальности.
В кабинете преподавателей английского висит старая карта мира, которую никто никогда не рассматривал. Однажды компьютерщик замечает, что на ней нет Македонии, а Новая Зеландия переместилась к западу от Австралии. Когда коллеги пытаются снять карту, чтобы найти выходные данные, они обнаруживают, что она не приклеена, а будто проросла в стену густой сетью корней.
В обычной московской квартире хозяин вышел за сигаретами в соседний подъезд и исчез навсегда. В ленинградском поезде трое студентов в ковбойских шляпах договорились о встрече с попутчицами, но так и не дошли до троллейбуса. А в сибирской деревне геологи нашли вымершее поселение с запертыми изнутри домами — и дали подписку молчать об увиденном.
В гипермаркете, среди бакалеи и автопокрышек, Сергей Петрович случайно находит незнакомый отдел с товарами, названия которых не поддаются логике: «здычи», «букульцы» и «сома». Но настоящая странность начинается, когда он замечает, что проход, через который он пришёл, исчез, превратившись в глухую стену.
В мексиканском Монтеррее стоит заброшенный «Дом труб» — здание из бетонных цилиндров, где никто никогда не жил. Его построили для парализованной дочери богатой семьи, но стройка остановилась после череды несчастных случаев. Говорят, новые владельцы слышат там детский плач и видят в окнах силуэт маленькой девочки.
В глухом лесу на Камчатке геолог находит заброшенную избу с электроприборами, работающими от генератора. Внутри он обнаруживает пыльный компьютер и дискету с дневником отшельника, который поселился здесь год назад. Первые записи полны спокойствия, но вскоре автор начинает замечать странности: бесследно исчезает подстреленный олень, а по ночам кто-то скребется в стены и ломает антенну на крыше.
Автобусный парк, 1997 год. Ночью я пробрался в запертую раздевалку, чтобы переждать ссору с родителями. Среди лабиринта шкафчиков меня разбудили звуки мокрых шагов по плитке — кто-то бродил в кромешной тьме.
Костя возвращается в заброшенную сибирскую деревню, где прошло его детство, чтобы продать старый дом. Но местные жители, которых он помнит с юности, совсем не изменились за двадцать лет, а их странные слова и взгляды полны невысказанной тревоги.
Участковый заходит в «неспокойную» квартиру, где пьющая мать запирает дочь в ванной. Внутри — странный сладковатый запах, хозяйка бормочет что-то невнятное и пытается не пустить его к запертой двери, крича о чудовище и крови.
В глухом лесу отдаленной реальности эррант-геолог натыкается на каменную постройку — невозможное свидетельство разумной жизни. Вокруг начинают вспыхивать огни, а из сооружения в небо бьет невидимый луч энергии, призывая нечто огромное.
В заброшенной психушке, построенной пленными японцами, где когда-то главный врач убивал и поедал пациентов, компания подростков решает проверить страшилки. Внутри, в ледяной темноте, они натыкаются на кровать с жуткой вонью, а из дома за ними выходит безголовый бомж.
В Афганистане на базе «Скоба» пропадают целые группы десантников, которых находят с чудовищными следами пыток. Однажды бесследно исчезает конвой, и отправленная на поиски карательная группа находит пустой аул, где нет ни единого следа сопротивления.
В Средиземном Море есть неотмеченный на картах остров с заброшенным маяком, где никогда не зажигается свет. Внутри — лишь пыльный книжный шкаф с одним пустым местом, а взятая с полки книга сама вырывается из рук, выкрикивая слова в воздух.
Ночной вызов в старую квартиру: соседи жалуются на трупный запах, идущий из жилища пожилой женщины, которую не видели уже три недели. Прибывшая оперативная группа вскрывает дверь, но тела нигде нет, хотя вонь становится невыносимой. Последняя закрытая дверь в квартире — ванная комната — заставляет одного за другим падать в обморок или блевать даже видавших виды милиционеров.
В сталинской пятиэтажке — трупный запах, висящий на запертом изнутри засове. Внутри — висельник, но под ним нет опрокинутого табурета, а на потолке — чьи-то отчетливые следы.
Двое путников, застигнутых декабрьской ночью в глуши, находят приют в безлюдной деревне Кленовое. Внутри чистого, словно ждущего их дома, за запертыми дверями и занавешенными зеркалами, начинают раздаваться тяжелые шаги.
