В развалинах бывшей школы для умственно отсталых в Люберцах до сих пор слышны детские голоса и странный гул на незнакомом языке. Местные обходят это место стороной, а фотограф, рискнувший снять руины, сошел с ума, крича, что «они смотрят» на него. На проявленном снимке проявилось нечто, чего там быть не могло, а теперь по окрестностям бродит человек в очках, которого никто не видел без них.
Фотограф находит на своих снимках странные затуманенные пятна и блики, которых не было в момент съёмки. Однажды ночная гостья в панике убегает из его квартиры, утверждая, что кто-то невидимый хлопнул крышкой фортепиано. А вскоре в доме начинают разбиваться зеркала — одно за другим.
Деревенская речка, знакомая с детства, в этот раз таит в себе нечто иное. Отличная пловчиха вдруг чувствует, как что-то с силой тянет её за ногу в тёмную глубину, и это не коряга и не рыба. А когда она, дрожа, выбирается на берег, проходящий рыбак сообщает, что в этом месте утонул парень, чьё тело так и не нашли.
В серой панельной многоэтажке есть лифт, который ездит не сам по себе. У каждого лифта есть свой хранитель — и этот хранитель вас видит. Он знает, кто из жильцов заслуживает быстрой поездки, а кто — темноты, скрежета и сжимающихся стен.
В старом доме на Шпалерной поселились в коммуналку с невестой. Соседка-старушка встретила нас криком и заперла дверь, а её сын с женой запретили шуметь из-за грудного ребенка, которого никто никогда не слышал.
Вернувшись из армии поздней ночью, парень встретил свою невесту в новом белом платье. Во время свидания они случайно пролили на него красное вино, но девушка лишь улыбнулась: «Ничего страшного». Наутро родители сообщили ему, что его любимая погибла месяц назад.
Подросток живёт в доме, где отец-археолог привозит странный артефакт — миниатюрную свинью из неизвестной кожи. Съев её, отец отращивает потерянную руку, но она оказывается чужого цвета и живёт своей жизнью. Вскоре парня начинают преследовать видения гигантского завода без людей, где из цементной жижи рождаются существа, замотанные в древние бинты.
В канун Рождества мать учит маленькую Люси готовить праздничное блюдо. Девочка ловко разделывает мясо и обсуждает, как назвать будущего братика.
В придорожном магазине с облупившейся вывеской «ПРОДУКТЫ» пахнет сыростью и плесенью, а на полках — товары с просрочкой в полгода. Мать с семилетней дочкой заходят лишь на минуту, купить воды, но фальшивая улыбка продавщицы и странный, тяжелый воздух заставляют их замешкаться. Девочка жмется к ноге матери, а часы на запястье женщины вдруг осыпаются прахом.
В деревенском доме на книжной полке обнаружились дореволюционные фолианты по черной магии, оставшиеся от бабки-ведьмы. Хозяйка всерьез утверждает, что на портрете покойницы нужно держать стакан с водкой — иначе по ночам происходит нечто страшное.
Антону обещают магическую силу и потерю девственности, если он выполнит странный ритуал с фигуркой, кровью и костями. Инструкция предписывает остаться в полной темноте, запереть все двери и окна, а ключ спрятать под кровать. Последний пункт советует поздравить себя с завершением обряда.
Маленький Юсуф встретил на пустынной дороге старика в чёрной шляпе, который угостил его сладким петушком и пообещал рассказать страшную сказку про магрибский молитвенный коврик. Мальчик отвлёкся на шум, а когда вернулся, старик исчез. Решив расспросить отца об этой загадочной вещи, Юсуф и не подозревал, что одно лишь упоминание названия обернётся чередой необъяснимых смертей.
Сняв хату в промзоне, я вышел выгулять ротвейлера глубокой ночью. Пес пропал в кустах, а вернулся весь перемазанный густой черной дрянью, которая прилепила ему уши к голове. Дома я рухнул спать без сил, а наутро обнаружил, что вся квартира исцарапана и перепачкана этой засохшей массой.
Внутри меня поселился кто-то чужой. Он питается моими соками и кровью, прорастает сквозь мое сознание, и с каждым днем я все меньше понимаю, где кончаюсь я и начинается он. По ночам я вижу его сны — обнаженную девушку без лица, нож у горла и рассыпающиеся пули, а утром в зеркале меня встречают чужие глаза.
На тихой серой улице стоит заброшенный дом из жёлтого кирпича — с острыми углами и треугольными окнами, пугающий своей неестественностью. Одинокая девочка, проходя мимо, встречает щенка с золотистой шерстью, который выбегает из отворённой двери. Но её новый друг ведёт себя странно: почти не ест, не отражается в витринах, а в темноте его глаза горят красным.
В новой квартире, купленной после развода, поселились тишина и покой. Но мама перед переездом странно вздыхала: «Здесь слез много». Однажды, принимая ванну, я услышала сквозь воду дикий детский плач — хотя дочь крепко спала в кроватке.
Ночной холод разбудил меня и заставил подойти к окну. В пустом дворе соседней школы, под одиноким фонарем, стоял маленький мальчик и неотрывно смотрел прямо на меня.
В многоэтажном блоке, отрезанном самосбором, герой коротает дни в одиночестве, пока радио не начинает транслировать странные голоса и однообразную музыку. Скрежет за стеной нарастает, а из вентиляции доносится голос давно умершей матери.
В собственной квартире раздаётся звонок в дверь. Открыв, я вижу на пороге маму, хотя не слышал, чтобы она выходила. Но когда она молча уходит в спальню, из кухни доносится её голос.
Ночью в пустой квартире из кухни донёсся детский плач и голос, зовущий маму. А затем дёрнулась ручка запертой двери туалета, где в этот момент сидел герой.
Летом 2006 года в Новороссийске мы с братом и его женой вернулись из кафе и заглянули в окно квартиры, чтобы позвать маму. В темноте кухни отчетливо стояла ее фигура, но на наши крики она не отвечала ни словом. Стоило нам на секунду отвлечься на проезжающую машину, как силуэт бесследно исчез, а запертая дверь и громкий храп из спальни подтвердили, что мама спит уже несколько часов.
В сибирской хрущёвке 90-х восьмилетняя девочка осталась одна, притворившись спящей в ожидании мамы. Внезапно хлопнула дверь, раздались шаги, и кто-то невидимый коснулся её щеки.
В посёлке, в одноэтажном доме, мать ждала возвращения старшего сына из армии. Глубокой ночью, пока все спали, она увидела в коридоре своего среднего сына, который позвал её во двор, обещая показать что-то интересное.
Маме снится сон: подруга убегает в лифт, уходящий под землю, а мама остаётся в пустоте. Проснувшись с тяжёлым чувством, она узнаёт, что подруга уехала в опасный поход на скалы.
В деревне Николаевка в годы войны пропадали без вести фронтовики, возвращавшиеся домой. Последний раз их видели в доме у местного силача Мамона и его немой сестры. Сельчане заподозрили неладное и обратились в милицию.
В январе 2001 года женщина проснулась от того, что её трёхлетний сын стоит у кровати и давит ей на ноги. Лицо ребёнка странно сморщено, как у старичка, а голос звучит жалобно и скрипуче.
Холодной ночью на тёмной улице я заметил одинокий манекен в витрине, освещённый среди полной тьмы. Он притягивал взгляд, заставляя подойти ближе, а когда я встретился с его пустыми глазами, меня охватил необъяснимый ужас. Я бросился прочь, но до сих пор не знаю, что именно увидел в тех искусственных зрачках.
В камере предвариловки к бывалому арестанту подсаживают щуплого грустного мужика. Тот соглашается перекинуться в карты и начинает выигрывать каждую партию, даже когда соперник сам тасует колоду и сдаёт карты вслепую.
Поздняя ночь, пустая улица и тёмный переулок, в который ты зачем-то вглядываешься. Внезапно детский страх остаться одному в темноте возвращается с новой силой. Ты чувствуешь, что тьма смотрит в ответ, и это желание обернуться становится невыносимым.
Подруга приютила меня после ссоры с родителями. Среди ночи я проснулась от её крика: она каталась по полу, хватаясь за горло, и твердила, что это не она. Оказалось, после ночного купания в озере с дурной славой её начал преследовать некто, являющийся по ночам.
Нью-Йорк, 1872 год. Идеально исправный корабль «Мария Целеста» с женщиной и ребенком на борту выходит в море — и спустя месяц его находят дрейфующим с запасом еды на полгода, нетронутыми драгоценностями в каюте и разбитым компасом. Единственное, что исчезло бесследно — вся команда, капитан и его семья, оставив после себя лишь швейную машинку с неоконченным шитьем и сложенные в кубрике матросские трубки.
У ворот своего дома Марко Якубович с женой Зоей встречают бледного незнакомца, который едва волочит ноги и просит воды. Напившись, странник показывает кровавую рану под сердцем и просит похоронить его с саблей на родовом кладбище. Но когда Зоя пытается поддержать гостя, он умирает у неё на руках.
В заброшенной деревне среди смрадных болот, где не ступала нога человека, одинокий герой слышит, как из трясины тянутся корявые руки, а невнятные голоса твердят, что он не один. Приближается время ужасной работы, и его чёрный хорал готов подхватить болотная рать.
Подруга с невинным личиком и детской улыбкой обожает рассуждать о поджогах и расчленении. В день Масленицы она зовёт героиню на праздник, а во дворе уже полыхает костёр с человеческим силуэтом внутри.
Мальчик получает в подарок большую матрёшку, купленную у придорожного торговца в глухом селе. Внутри оказывается ещё шесть кукол, а в самой последней — странное яйцо. Ночью с этим яйцом происходит нечто, после чего жизнь ребёнка начинает меняться пугающим образом.
В ***ово свои правила: по четвергам сушат бельё строго по схеме, в воскресенье нельзя пить зелёный чай, а на собраниях клуба «Счастливого единения» делят друг с другом не только душевные боли. Настя привыкла к шишке на шее и к тому, что её жизнь теперь подчинена странным обычаям, но до праздника рождения бабочек осталось всего два дня.
Маленький Саша просыпается каждую ночь от скрежета в стенах. Звук приближается к его кровати, и над мальчиком нависает когтистая тень. Вбежавшая мать успокаивает сына колыбельной, но по её щекам текут слёзы.
В детсадовской беседке, которую ночью облюбовали гопники, появились матюкливые гномики. После их визита беседку пришлось срочно перекрашивать в жуткий коричневый цвет.
Вечерний звонок от друга, срочная поездка через полгорода и странное чувство, что ехать не надо. На пустынной обочине — женщина, просящая о помощи, и внезапный гул в ушах, парализующий волю.
В середине двухтысячных в Забайкальском крае грибник Виктор забрел в глухую тайгу и наткнулся на заброшенную машину, вросшую в землю. В салоне он обнаружил три полуразложившихся трупа, а затем услышал хриплый голос, молящий о помощи — но источник звука было невозможно определить.
В утренней давке московского метро поезд внезапно замирает посреди черного тоннеля. В наступившей гробовой тишине слышно лишь, как у студента в наушниках играет музыка. Поезд стоит минуту-другую и едет дальше — но зачем он останавливался и чего ждал?
В Средиземном Море есть неотмеченный на картах остров с заброшенным маяком, где никогда не зажигается свет. Внутри — лишь пыльный книжный шкаф с одним пустым местом, а взятая с полки книга сама вырывается из рук, выкрикивая слова в воздух.
Ночной сторож на заброшенном складе замечает, что каждую смену кто-то разбивает зеркала, оставляя их осколками вниз. В попытке разобраться с вандалом он заглядывает в одно из них и видит в отражении то, чего нет за его спиной.
Квартира превратилась в Зазеркалье: вещи стоят не на своих местах, а в платяном шкафу кто-то ворочается. Оттуда доносится зловонное дыхание и глухое ворчание — и мама с покойной бабушкой почему-то запрещают открывать защелку.
В глухой деревушке старуха пошла по грибы, но каждый гриб исчезал, едва она к нему наклонялась. Заведя её в самую чащу, с ели спрыгнул человек с медвежьей головой.
Гора Медвежья в глухих башкирских лесах. Ночью лагерь разбудил грохот падающих деревьев, но наутро вокруг не нашлось ни одного сломанного ствола.
Путник стоит на краю последнего плато, позади — бесконечные хребты Лароса и земли, где время потеряло смысл. Медальон на его шее, бывший путеводной звездой, теперь сияет синевой, а сам он уже не помнит, остался ли человеком. Вокруг — оглушительная тишина, и лишь холодный ветер обвивает его, словно змеи, перед последним шагом в неизвестность.
В родильном доме аномально высокая смертность новорождённых. Милиция замечает, что почти все случаи приходятся на смену одной медсестры, а после смерти ребёнка она неизменно уносит с собой сумку.
В новой квартире на седьмом этаже Лена наконец-то обрела покой. Но её мания чистоты заставляет спускаться пешком по лестнице, где она замечает странность: на площадке между этажами регулярно появляются забытые продукты и банки, которые никто не забирает. А однажды ночью в её дверь стучат — настойчиво, но с уровня, будто гость стоит на четвереньках.
Пакеты данных, путешествующие между Землей и Марсом, необъяснимо «тяжелеют» в пустоте. В буферах ретрансляторов, где информация ждет своего часа, рождается лишний мегабайт — зашифрованный архив с человеческой речью. Инженеры начинают подозревать, что космический вакуум не так пуст, как кажется.
