В глухих лесах, под толщей бетона, зияет черный провал заброшенного ракетного бункера. Двое сталкеров спускаются в его сырые коридоры, но на нижних ярусах их встречает не только тишина — из темноты доносится шум, которого быть не должно. А когда они находят труп в камуфляже, становится ясно: кто-то или что-то всё ещё бродит по этим этажам.
В этом сне реальность плавится, как воск: знакомый дом превращается в сцену жуткого танца родителей, а мертвый брат идет с тобой из магазина. Ты тонешь в коридорах школы, где все смеются над твоим стыдом, а спасительная дверь ведет в бесконечный подъезд. Единственное, что здесь настоящее — это леденящий ужас от того, что за тобой кто-то гонится, и ты больше не уверен, проснешься ли ты вообще.
Вы просыпаетесь в своей квартире, но свет не включается, в коридоре появляется лишняя дверь, а в зеркале — чужое лицо. Вы точно знаете, что это сон, но веки будто склеены, и с каждым циклом «пробуждения» комната становится всё более чужой.
В Севастополе 90-х, глядя на закат, я чувствую зов друга, к которому нужно идти через тёмный парк. Каждую ночь путь становится короче, а желание увидеть его — сильнее, но я нахожу оправдания не идти. В последнем сне я сижу за его компьютером, слышу его голос на кухне и понимаю: это мой последний шанс.
В полночь, когда невыносимая головная боль сменилась странным онемением, я впервые увидел её — зелёный призрак, смеющийся голограммой. А затем мои чувства вывернулись наизнанку: я начал ощущать мир как вихрь из ржавых приборов и запаха горелых микросхем, где каждое прикосновение мысли причиняло боль.
На похоронах троюродного брата, которого я никогда не знала, от его лица отделилось серое облачко и улетело. С той ночи мне начали сниться странные сны, а ноги сами понесли меня к его могиле в незнакомом городе.
В лесу среди грибов обнаруживаешь припаркованный автомобиль с молодой парой внутри. Просишь подвезти, но они молчат, а когда водитель наконец открывает глаза, становится ясно: что-то с ним катастрофически не так.
В деревне, на старом тракте у кладбища, мотоциклисту наперерез метнулось нечто, похожее на собаку, но цокающее копытами. В последующие дни местные жители видят странные следы и слышат стук копыт по крышам, а деревенские собаки замолкают все разом.
Ночью отец застает в коридоре дочь, которая странной походкой надвигается на скулящую от ужаса собаку. В зеркале шкафа он видит, что у девушки закрыты глаза, но он не решается вмешаться.
В богатой семье завели экзотическую мартышку, а через месяц нашли её загрызенной собственной овчаркой, которая тут же издохла от неизвестной причины. После похорон питомцев в комнате, где жила обезьянка, начали раздаваться странные звуки, которые слышал только сын хозяев.
Ночные прогулки с собакой мимо заброшенного дома превратились в испытание: пес начинал испуганно лаять на пустые окна, но только после полуночи. Бабушка рассказала, что в этом доме произошла кровавая семейная драма, и животные обходят его стороной. Герой решает проверить, что скрывается за странным поведением пса.
Девушка с сестрой-подростком приезжает на рыбалку к полузаброшенному пруду. После того как младшая отлучается в кусты и возвращается бледной, они спешно уезжают — и в дороге героиня обнаруживает на заднем сиденье не сестру, а грязную собаку, которая смотрит ей в глаза и начинает растворяться в воздухе.
Зимней ночью, возвращаясь с электрички по тёмной улице, я заметил, что меня сопровождает молодая дворняга. Она шла рядом, останавливалась, когда останавливался я, и вскоре её присутствие стало казаться уютным.
Ночью во дворе старой девятиэтажки бродячие псы собираются в круг перед деревянной фигурой волка, оставленной умершим плотником. Они сидят, воют и словно поклоняются своему тотему, пока наблюдатель из окна гадает, что за тайный ритуал они творят. Но однажды, вернувшись в город после долгого отсутствия, он замечает, что все собаки бесследно исчезли.
Строители в глухом посёлке доедают последние припасы. Однажды вечером их взгляды приковывает пёс Васька, которого приютил добряк Ивашка.
Сосед Вроцлав лечил туберкулез собачьим жиром, охотясь на дворняг в спальном районе. Однажды я посоветовал ему принимать изониазид вместо убийств животных, и он начал слизывать розоватый снег, которым догхантеры травили собак.
Маленький дрожащий чихуахуа смотрит на нового хозяина взглядом наркомана и отказывается от колбасы. Герой идёт в магазин за курицей с базиликом, а возвращается в открытую квартиру, где его вырубают с порога.
В заброшенном подвале частного дома, где зимой лютует тридцатиградусный мороз, после смерти собаки начали раздаваться странные глухие звуки. Хозяин, оставшийся один в пустынной тупиковой улице, не решается спуститься за припасами уже две недели.
Парень просыпается в пустом доме и выходит на улицу, где не слышно ни звука. Вокруг ни души, а на дороге застыла пробка из машин, в которых все водители мирно спят — и их невозможно разбудить.
В московской хрущёвке, во дворе с дурной славой — руины, где находили шприцы и трупы, — мы с другом пили водку. Ночью к нам подсел приветливый мужик Витя, мы выпили с ним, а наутро по телевизору объявили в розыск серийного убийцу.
Усталый мозг после бессонной ночи начинает видеть то, чего нет. Однажды, листая старый журнал, я узнал, что ритмичное переключение телеканалов вводит сознание в транс — и решил проверить это на советских мультфильмах.
В 1939 году на западе Беларуси появилось секретное подразделение, о котором не принято было говорить вслух. Говорят, именно из-за них в первый день войны Брестскую крепость бомбили с особой жестокостью. А спустя полвека витебский судмедэксперт нашел на кладбище скелет с металлическими костями и советской символикой на шарнирах.
В детском лагере на полу столовой снова и снова появляется лужа странного жёлтого сока, хотя в меню его не было. Уборщица смотрит на неё с таким ужасом, что лучше не задавать лишних вопросов. А ночью в пустом здании под потолком начинают метаться две жёлтые расплывчатые фигуры.
Солдатская служба в апреле 1991 года, тихий вечер на складе в Ватутинках. Оставшись один, герой красит тумбочки, как вдруг пустая кружка с краской на ровном кафеле сама собой скользит на полметра, оставляя за собой ровный след. Вокруг ни души, дверь заперта — и только тени в окнах начинают плясать.
В лесу под Синявино строитель натыкается на старые военные шрамы — окопы, воронки, следы от пуль. Но одна сосна хранит не просто шрамы, а память о том, кто когда-то предсказывал разрывы мин и шел под огнем, не кланяясь пулям.
В середине 90-х в глухую деревню ворвался отряд перепуганных солдат. Они требовали самогона и, напившись, рассказали, что случилось с ними ночью в лесу.
Летом 91-го в Таллине двоих солдат отправили ночью на старое лесное кладбище — ворвать живые цветы в горшках для встречи фельдмаршала. Без фонарей, в кромешной тьме, среди провалившихся могил и удушливого запаха тлена они поняли, что идти некуда, и вернулись в кузов грузовика. Но когда машина поехала вдоль ограды, в красном свете стоп-сигналов оба увидели на заборе нечто, отчего один из них до сих пор заикается.
В пасьянсе «Косынка» есть тайное правило: если перед началом игры загадать самое горячее желание, а карты при разгроме окрасятся в розовый — вселенная тебя услышала. Сегодня я случайно загадал, чтобы мой невыносимый начальник исчез, и пасьянс сошелся с первой попытки в алом свечении.
Парень сбегает с лекций на свидание с девушкой, которая зовёт его в заброшенный немецкий дот посреди бескрайнего поля. Но чем ближе они подходят к месту, тем сильнее его гложет смутная тревога — и вдруг он вспоминает странную фразу, которую не дослушал от одногруппника.
Солнечный Минск превращается в клетку, где на тебя бежит не просто зомби, а нечто кровавое и неадекватное, чье имя ты выкрикнешь последним. Здесь мертвецы бывают всех форм и расцветок, и каждый из них горит желанием доказать, что русскоязычный апокалипсис может быть по-настоящему ненормальным.
В деревню наведываются огромные дяди в чёрных пальто. Они ловят детей, которые подходят к колодцу, и увозят их к остановке «Магазин». Местные шепчутся, что после встречи с ними детей больше никто не видел.
На реке Или, где любят отдыхать семьями, стали бесследно исчезать люди — ни тел, ни следов. Шестилетний мальчик, купавшийся у берега, вдруг с криком ушел под воду, и никто не понял, что его утянуло на глубину.
Сомнамбула, который с детства ходит во сне, каждую ночь видит один и тот же кошмар: пустынную улицу, вой собак и непреодолимые веревки на пути. Но самое страшное происходит, когда он зовет маму — на плечо опускается рука, и он видит Ее.
Молодожёны Вадим и Катя приехали в воронежское село Кулаково встречать медовый месяц. Во время купания в реке хрупкая девушка на мгновение исчезает под водой, и на поверхности остаётся лишь вскипевший водоворот. Вскоре всё село выходит на берег с двухсотметровым неводом — рыбаки чувствуют, что в сетях что-то невообразимое.
В душной маршрутке, убаюканный дорогой, я задремал на заднем сиденье. Очнувшись от толчка, я увидел, что оставшиеся пассажиры смотрят на меня с ужасом и отвращением. Старуха крестилась, а соседка с корзинкой прошипела: «Что же вы людей пугаете такими страшными словами?».
Девушка засыпает в полуночном метро на Замоскворецкой линии и просыпается на станции «Речной Вокзал» в гробовой тишине. Выйдя на улицу, она видит разбитые витрины, липкие пятна на асфальте и труп собаки, вывернутый наизнанку, — но все это залито ровным ярким светом фонарей.
Сон начался со смерти — я умер и тут же проснулся в чужой квартире. За окном не было ни одной живой души, а в дверь позвонили, хотя электричество во всем районе пропало.
Ты часто видишь сны, в которых бродишь по знакомым улицам, но не узнаёшь их? А что, если каждый раз, закрывая глаза, ты позволяешь кому-то чужому открыть свои?
Калмык Саша с детства видит один и тот же кошмар: безликая фигура, сидящая за столом с его семьёй, хватает его за руку и пытается утащить. Сон возвращается раз в несколько месяцев, но в последний раз Саша ничего не помнил, хотя соседи по комнате слышали его крики. Теперь он боится, что существо пришло за ним по-настоящему.
Чёрный пакет из детских снов преследовал меня годами. Он всегда лежал там, где не должен, и шептал что-то неразборчивое, но жуткое. Спустя много лет кошмар вернулся, и теперь я слышу, как он зовёт меня по имени.
Парень переехал с семьёй в старинную мызу за границей. Девушка наблюдает за ним по скайпу глубокой ночью и слышит странный звук из динамиков — не то шипение, не то шёпот.
Ночью парня будит странное свистящее дыхание прямо над ухом. Вместо собаки он видит под потолком нечто — обтянутый кожей лошадиный череп с длинным языком, тянущимся к нему.
Хики, рискнувший выйти в магазин, на обратном пути сталкивается на лестничной клетке с соседом. У того нитками зашиты глаза и рот, а на теле — ожоги и порез на шее.
Пожилая пара из соседнего подъезда годами пугала жильцов своим ночным образом жизни, а затем и вовсе перестала выходить на улицу. Теперь они исчезли с балкона, и в их квартиру никто не входит, но однажды ночью дед попытался сбежать с чемоданом, пока парализованная жена вдруг не начала истошно звать его, размахивая руками.
Собираясь вынести мусор, я застрял в собственной прихожей из-за странной гостьи соседа, которая молча простояла на площадке пять минут, прежде чем он позвал её внутрь. Через несколько дней я снова наткнулся на неё ночью — она неподвижно смотрела в окно, не реагируя на приветствие. А когда она позвонила в мой наглухо зацементированный звонок и попросилась войти, я захлопнул дверь, так и не услышав, как она ушла.
Осенним вечером в запертый деревенский дом ворвались два поросенка, с диким визгом заметались по комнатам и замерли, молча уставившись на иконы. А когда хозяин вогнал во дворе осиновый кол, по нему пробежала искра и запахло паленой шерстью.
Поздним вечером я вернулся в пустой частный сектор. Во дворе соседей, вплотную к сетке забора, стояла их собака и молча, не издав ни звука, следила за каждым моим движением. Я замер, заметив, что её силуэт в темноте кажется крупнее обычного, а по бокам хлещет что-то длинное и тонкое, словно от злости.
В детстве я часто гостила у подруги в деревне, но дорога к её дому лежала мимо старой избы, от которой меня всегда бросало в дрожь. Однажды, возвращаясь ночью, я не удержалась и заглянула в окно — и застыла, не в силах отвести взгляд от того, что творилось внутри.
Ночью сосед-фотограф направил камеру с таймером на собственную кровать, чтобы заснять, что происходит в комнате, пока он спит. Утром его нашли с белыми волосами, разодранным лицом и разбитым вдребезги объективом — он выл от ужаса и больше никогда не заговорил. Что именно запечатлела плёнка над спящим, так и осталось загадкой.
В старом корпусе психиатрической больницы, где раньше держали буйных, ночью сработала пожарная сигнализация в заброшенном подвале. Мы с однокурсником спустились проверить — и не нашли ничего, что могло бы её вызвать. Только пыльный коридор, тишина и странное ощущение, что мы здесь не одни.
