В прокуренной подъездной тишине застревает старый советский лифт, зажимая между этажами музыканта с гитарой. Соседкой по кабине оказывается болтливая бабуля, а единственный, кто спешит на помощь — консьерж снизу. Когда гаснет свет и кабина снова приходит в движение, становится ясно: этот механизм не просто сломан, он голоден.
Электрик спускается в лифте в подвал, но замечает, что его отражение в зеркале ухмыляется само по себе. Лифт останавливается на несуществующем этаже, который в точности копирует девятый, но выглядит заброшенным и пыльным. На доске объявлений висит траурная фотография живого и здорового сотрудника.
Мужчина наконец-то покупает собственную квартиру в новостройке за городом по подозрительно низкой цене. В первый же вечер он замечает, что во всем доме не горит ни одно окно, а лифт не работает, хотя днем все было исправно. Поднимаясь по темной лестнице, он с ужасом понимает, что этажи не заканчиваются, а вслед за ним начинает двигаться пустой лифт.
Ночной лифт в тихом подъезде исправно ездит этаж за этажом — но никто не входит и не выходит. Кто или что нажимает кнопки в пустой кабине, когда все жильцы уже спят?
В многоэтажке застрял ночной лифт, и ты остался один в темноте на четвёртом этаже. Вскоре ты понимаешь: чужое дыхание вторит твоему, но с едва уловимой заминкой — кто-то снаружи, в шахте, дышит с тобой в унисон. А затем сверху раздаётся шорох: нечто неспешно спускается по стене прямо к твоей кабине.
В старой советской девятиэтажке двое школьников с окаменелыми улыбками безошибочно назвали сложную фамилию незнакомца, а когда он бросился за ними по лестнице, лифт приехал на этаж пустым.
В семнадцатиэтажке, построенной, по слухам, на древнем кладбище, сломанный грузовой лифт вдруг открывает двери. Застряв в нём между этажами, я слышу странный шепот и скрежет из-под пола.
В лифте застрявшего многоэтажки гаснет свет. Из-за стены, где должен быть соседний лифт, доносится женский шепот: «Я задыхаюсь». А затем ехидный голос спрашивает: «Ну что же не открываешь?» — и начинаются дикие удары в стену.
Лифт остановился на шестом этаже, хотя кнопка восьмого была нажата. Жёлтая стена, за которую голосовали соседи, скрывает под краской знакомую цифру, а ключ не поворачивается в собственной двери. Внутри квартиры ждёт нечто, что заставит вас забыть о цвете стен.
День, полный унижений, заканчивается кошмаром: лифт в родном доме отказывается везти на нужный этаж, а лестница превращается в бесконечную ловушку из перемешанных этажей. В густом черном дыму, скрывающем привычный мир, слышны тяжелые шаги и хриплое дыхание того, кто уже идет по следу.
Проснувшись после собственной смерти во сне, герой обнаруживает, что реальность дала трещину: в доме нет света, а в дверь звонит его собственный двойник. С каждым новым пробуждением граница между сном и явью стирается, а лифт в подъезде, которого быть не должно, уносит его в леденящий кровь кошмар.
В серой панельной десятиэтажке на окраине города лифт исправно возит жильцов. Но старожилы знают негласное правило: после полуночи в пятницу им пользоваться нельзя. Антон, снимающий квартиру всего третий месяц, возвращается домой в начале второго ночи и вызывает кабину — не подозревая, что лифт уже начал свой маршрут по этажам, которых нет на панели.
В лифте с незнакомцем в костюме — и вдруг в зеркале видишь на нём галстук, которого на самом деле нет. Странная деталь, от которой мороз по коже, но это только начало. Вскоре этот галстук начинает мерещиться повсюду: на лекциях, в автобусе, даже у диктора по телевизору.
Поздним вечером лифт в старой девятиэтажке застревает между этажами. Телефон сел, кнопка вызова не работает, а из темноты лестничной клетки доносятся медленные, осторожные шаги. Кто-то подходит к дверям кабины и пытается их разжать, но на крики о помощи отвечает лишь гнетущей тишиной.
В заброшенном здании на Тайване лифт, запрограммированный пропускать четвёртый этаж, внезапно остановился в полной темноте. Когда двери открылись, вместо интернет-кафе я увидел мебель, накрытую простынями, и фигуру в светлом платье, медленно движущуюся ко мне.
