На торфяниках под Ригой, где ядовито-оранжевый мох стелется по краям затопленных карьеров, палатка рыбаков оживает по ночам: кто-то скребёт по стенкам и тяжело вздыхает в темноте. А на рассвете на жидком торфе, не держащем даже утку, остаются чёткие следы босых детских ножек, ведущие прямо из трясины.
