Врач в глухой поселковой больнице получает пациента со стройки — тот наступил на корягу в болоте, и теперь его спина ведет себя странно: она смотрит на людей, поворачивается за ними и пытается двигаться в обратную сторону. Под одеждой спина покрыта черными бородавками, и кажется, что она хочет добраться до доктора.
Сбитый в 1941 году летчик приходит в себя в больничной палате, где царит странная, мирная атмосфера. Вокруг — незнакомое оборудование, а из разговоров он узнает, что войны нет, император всё ещё на троне, а Гитлер мёртв уже шесть лет.
В послевоенном санатории маленькую девочку с туберкулезом привязывают к кровати. По ночам она слышит, как в темном коридоре бегают и играют другие дети, но днем выясняется, что палата пуста. Однажды она решает позвать на помощь высокую тень, которая бродит по коридору.
Ночная смена в больнице — время странных встреч. Хирург, спускаясь в подвал, замечает в лифте женщину, а на этаже морга — другую, которую он только что оперировал. Но когда он в панике захлопывает дверь, его спутница лишь загадочно улыбается.
В одном из московских роддомов родился внешне здоровый мальчик, который при появлении на свет был подозрительно молчалив. На следующий день, когда мать впервые взяла его на руки, младенец проснулся и залился диким, истеричным смехом — хотя новорожденные не умеют смеяться.
Врач Марина после тяжелой смены в реанимации звонит матери из ординаторской. В трубке — родной голос, но в привычном разговоре вдруг не хватает одной важной детали, а в интонациях проскальзывает что-то чужое, металлическое.
Молодая медсестра заступает на ночное дежурство в городской больнице. В новогоднюю ночь к ним привозят мужчину с чудовищной травмой лица после выстрела из ружья. Пациент остается жив, но ведет себя настолько странно и пугающе, что девушку оставляют с ним в палате один на один.
В реанимации есть койка, с которой пациенты не уходят живыми — каждое утро их находят мёртвыми, несмотря на усилия врачей и подключённый аппарат ИВЛ. Освящение палаты не помогло, и медики решают установить скрытое наблюдение, чтобы понять, что происходит в пустой палате по ночам.
Ночью в московской больнице запирают все двери на мощные засовы, и даже за тысячу рублей охранники не выпускают пациентов на улицу. Из окна палаты на шестом этаже я заметил в темноте странное шевеление, а персонал признался: на территории после заката кто-то бродит.
Ночью в лор-отделении пожилая соседка по палате, весь день молчавшая, начинает громко с кем-то разговаривать. Вдруг среди её бормотания отчётливо звучит фраза, от которой хочется притвориться спящей.
В ЛОР-отделении тихо и чинно, пока одна из трех бабушек не подходит к окну с видом на морг. С загадочной улыбкой она желает молодой соседке по палате «лежать там, а не здесь».
В больничной палате девушка по имени Ира после удачной операции выглядит странно бледной и замкнутой. Однажды она признаётся подругам, что больше не смотрит в зеркала — уже месяц в любом отражении видит не себя, а нечто чудовищное.
Врачи мчат на вызов в детский сад: ребёнок без сознания. Машина летит сквозь пробки, реанимация готова к борьбе, но в группе их встречает тишина, нарушаемая лишь рыданиями матери. Спустя несколько дней следователь задаст вопрос, который перевернёт всё: что именно произошло тем морозным утром, когда отец, вернувшийся под утро, решил сам одеть дочку в сад?
В больничной палате умирающий старик видит в окне силуэт. Тот загораживает солнце — и поворачивает голову, как сова. Из грязной спины торчит ржавый винт.
В реанимационном отделении тихим воскресным вечером медбрат Лёня открывает дверь на звонок — и никого не находит. Старая медсестра мрачно предупреждает: тот, кто звонит, может оказаться не человеком, а давней больничной легендой.
Ночью в больнице к герою приходит обнажённая девушка и просит одеяло. Она исчезает, а наутро никто из пациенток её не видел. На следующую ночь она возвращается снова.
После аварии я осталась единственной выжившей в реанимации, где одна за другой умирали соседи по палате. На пятую ночь за окном появился таинственный белый шар, а наутро я услышала голоса и шаги там, где никого не было. Спустившись в пустую приёмную, я застала рыдающих родителей и телевизор, показывающий финал «Шестого чувства».
Молодой врач-практикант везет по коридорам больницы прикованного ремнями пациента, который только что орал, что хочет умереть. Чтобы проучить самоубийцу, эскулап решает разыграть его, отправив лифтом не в палату, а в морг. Но когда двери лифта открываются внизу, шутка перестает казаться безобидной — персонал больницы начинает подыгрывать с пугающей серьезностью.
В родильном доме скончался новорождённый. Когда медсестра подошла осмотреть его тело, она заметила странную деталь и в ужасе позвала врачей.
В опустевшей на выходные больнице Маша лежит пластом, мучимая рвотой и поносом, но настоящая причина её недуга — не таблетки. С наступлением вечера с потолка спускаются густые, как смола, тени, что вырывают клок волос и скребутся в окно, не давая ей сомкнуть глаз.
Ночное дежурство в старом корпусе инфекционного роддома — тишина, кроссворд и карамельки. Но когда санитарка уходит мыть полы, за дверью сестринской начинают скрестись с неестественной скоростью, а в отколупнутом от стекла глазке мелькает чей-то взгляд.
В заброшенном родильном отделении архангельской больницы среди белых ночей двое мужчин слышат жуткое совиное уханье, переходящее в истеричный женский смех. Из темной палаты вылетает босая фигура в грязной ночнушке и, не оглядываясь, исчезает в ночи — хотя все местные сумасшедшие давно известны наперечет.
В питерской больнице дежурному врачу снится кошмар: гниющий старик трётся щекой и шепчет про соль. Проснувшись в судорогах, он едет домой — и встречает того же мертвеца на ночной дороге, а затем слышит его шёпот и чувствует трупный запах уже в собственной ванной.
В общежитии Волжского 1980-х три девушки делили одну комнату, но двое из них держались особняком от третьей. Однажды, проходя практику в больнице, они решили жестоко подшутить над соседкой. Ночью их разбудил странный хруст.
Ночью в больничной палате, где один за другим умирают пациенты, слышен цокот каблуков и грохот каталки. Тот, кто отказывается от обезболивающего, начинает замечать, что визиты эти не случайны.
В начале девяностых московские педиатры заметили пугающую тенденцию: у новорождённых из одного района массово фиксировали задержки развития и нервные расстройства. Молодой аспирант, взявшийся за расследование, выяснил, что всех пострадавших матерей объединяет лишь одно — они лежали на сохранении в одной и той же больнице.
Ночью в больничной палате, где рассказчик остался один, послышался чих. Спросонья он пожелал здоровья невидимому соседу, но в комнате никого не оказалось. Вскоре пустая койка заскрипела, и из темноты донеслись тихие стоны.
Старый друг получает письмо от приятеля, с которым не виделся много лет. Тот описывает жуткий сон, где он стал рассказчиком, попал в больницу, а затем к нему в палату проникло нечто — человек без головы.
В детстве я попала в больницу с аппендицитом. На ночных прогулках в туалет я заметила, что в запертой палате для особых больных кто-то есть, хотя медсестры уверяли, что она пуста.
После операции в реанимации я ненавидела жизнерадостную медсестру за дверью. А ночью мне приснилось, как я целую её в губы на собственных похоронах, и её кожа превращается в прах. Проснувшись, я услышала в коридоре суету и женский плач.
В реанимации инфекционной больницы, где безнадежные пациенты привязаны к койкам, я обнаружил ночью в пустой палате девушку с желтушной кожей и расширенными зрачками. Она смотрела исподлобья и спросила, почему раньше меня здесь не видела, а через минуту палата оказалась пуста, а медсестры клялись, что никого не привозили.
В общежитии для бездомных и бесправных поселили умирающего старика, от которого отказывались все больницы. Соседка с младенцем заметила, что её ребёнок заболел, а старик, напротив, ожил — и однажды ночью она застала его в своей комнате с лицом, которое показалось ей нечеловеческим.
После аварии и трепанации черепа я очнулась в реанимации — привязанная к койке, вся в трубках. Сквозь кровавую рвоту я услышала голос медперсонала: «Пора тебе освободить место», и узнала его.
Ночное дежурство в пустой больнице на окраине города. Тишину старого здания разрывает детский плач из палаты, где по документам не должно быть ни одного ребёнка. Когда медсестра откидывает одеяло на кровати, плач обрывается, а койка оказывается пуста.
Медсестра спешит в соседний корпус за результатом рентгена, но вместо этого сворачивает в тёмный коридор. Из-за труб навстречу ей выходит черноусый мужчина в белой рубахе и с хитрыми глазами-угольками, который велит немедленно повернуть назад. Позже, прячась от ливня в морге, она видит на каталке точную копию того самого незнакомца.
В больничном городке на берегу Волги дежурный врач и медсестра в панике поднимают тревогу: на пятом этаже снова видели Чумного Доктора — призрака, чьи ночные обходы всегда предвещают массовую гибель пациентов. Старожилы больницы спешно готовятся к карантину, а молодой интерн лишь скептически усмехается, не подозревая, что эта ночь станет для них последней.
Счастливый брак с добрым и любящим мужем рушится, когда его внезапно кладут в больницу с банальным панкреатитом. С этого момента каждую ночь женщину преследует один и тот же сон: каталка с мужем ускользает от неё по бесконечному коридору, а наяву начинают происходить пугающие знаки, которые невозможно объяснить.
В заброшенной амбулатории старой больницы, где десятилетиями умирали пациенты, дежурные до сих пор слышат шаги, вздохи и грохот батарей. Ночью в окнах бродят силуэты, а в процедурной температура скачет сама по себе, но страшнее всего — рыжая незнакомка, которая уводит детей в запертые подсобки, оставаясь невидимой для всех остальных.
В больницу часто ложился весёлый и красивый парень Коля с больным сердцем. Однажды он заметил юную медсестру Тоню и начал за ней ухаживать, а в шутку пообещал забрать её с собой, если умрёт.
Молодой интерн застревает на ночь в пустой областной больнице. Вскоре двое перепачканных кровью мужчин вносят на руках безжизненное тело девушки в разорванной одежде.
Новый санитар Славик из деревенской больницы наотрез отказывается надевать униформу и работать с телами. Когда я наконец заставила его переодеться, то заметила на его руке странные круглые рубцы, похожие на ожоги. Славик упорно молчит об их происхождении, но после увольнения он шепотом предупреждает меня держаться подальше от крематория.
В 1986 году моя шестимесячная дочь тяжело заболела. Каждую ночь в окно больничной палаты стала биться огромная черная летучая мышь, которая не боялась нас и пристально смотрела на ребенка.
В гинекологии девушка подружилась с соседкой по палате, которая боится ходить в туалет одна и мочится только в тазик. Она предупреждает: на унитаз садиться нельзя, ведь месяц назад здесь случилось страшное. Ночью героиня всё же решается проверить — и слышит из трубы детский смех.
Ночью в пустом коридоре больницы на меня натолкнулся мальчик. Я обернулась — там никого не было, но детский смех раздался из темноты, где не горела лампа. Когда я пошла искать шалуна, он спросил: «Когда нас выпишут?» — и с силой толкнул меня в палату.
В больничной палате, разрисованной мишками и зайчиками, мать с дочкой остались на ночь вдвоём. Посреди тишины, в пять утра, за её спиной раздался звук наливаемой воды и стук бутылки о шкафчик. Она обернулась — и никого не увидела.
Дина прячется на складе, превращенном в анатомический театр. На операционном столе — живая девушка, а над ней склонилось существо в черной накидке с черепом птицы вместо лица. Дина боится дышать, но красные огоньки в глазницах уже уставились прямо на нее.
Летом 2007 года двое друзей-сталкеров отправились исследовать недостроенную больницу в Кашире. С крыши здания они заметили, как со стороны работающего морга к ним с нечеловеческой скоростью бежит нечто.
В карельском санатории, где отдыхают только старики, новая санитарка знакомится с божьим одуванчиком, поведавшим историю своей юности. После войны шестнадцатилетняя девушка устроилась в больницу и в первую же смену увидела умирающего одинокого старика в темном закутке. Когда она заглянула к нему снова, то застала его сидящим на каталке со спокойным дыханием — но врач нашел его уже мертвым.
В 2001 году банда сатанистов, терроризировавшая город, попала в жуткую аварию на промзоне, столкнувшись с «БелАЗом». Пятеро погибли на месте, но их духовного лидера доставили в больницу с травмами, несовместимыми с жизнью. Однако то, что происходило с ним в реанимации, заставило врачей усомниться в законах медицины.
В реанимации после бессонной ночи я заметил силуэт женщины в белом, стоящий над головой моего пациента. Наваждение прошло, но когда я вернулся в палату, она всё ещё была там и смотрела на меня.
