Ленинград, 1937 год. Молодого рабочего по ложному доносу бросают в камеру «Крестов». За решеткой, замазанной краской, раздается пароходный гудок — и сердце сжимается от тоски по свободе, а в глазах темнеет.
Жарким летом 70-х в московской очереди за квасом вдруг перестала течь струя. Цистерна была полна, но продавец не мог её открыть — мешала пломба. Когда вызванный работник наконец вскрыл ёмкость, он замер, увидев причину засора.
В карцере советской тюрьмы бывший диссидент просыпается от стонов в пустой камере. С потолка, прямо из воздуха, на пол падают капли черной крови, но стоит отвернуться — и лужа исчезает, а рука становится чистой.
В Сызрани конца 70-х в доме с телом умершего дедушки началась чертовщина: посуда в буфете гремела сама собой, а по комнатам разносился вой бензопилы. Но стоило зажечь свет — всё оказывалось на своих местах, целым и невредимым.
В 1997 году, разбирая архив с грифом «Секретно», я наткнулся на папку, от которой до сих пор холодеет кровь. Её должны были уничтожить, но я вынес её, чтобы мир узнал, на какой грани он балансировал. Внутри — документы, объясняющие, почему в СССР внезапно закрывали кварталы и копали метро так глубоко.
В московском метро 70-х годов исчез целый поезд: на одной из станций его ждали полчаса, но состав словно испарился в тоннеле. Отправленная на поиски бригада обходчиков наткнулась на странную стрелку, ведущую в слишком короткий тупик — и вдруг стена перед ними поползла вверх.
В тихом липецком селе, за домом, где отдыхала семья инженера из НИИ, на лугу обнаружился странный «горбик». Это оказалась не просто огромная личинка размером с полметра, а жуткая колония из сотен обычных червей, ползущих как единый организм. Увидев это, взрослые советские инженеры, привыкшие к космическим аппаратам, испытали настоящий ужас.
В советском Новосибирске школьник Игорь влюбился в тихую новенькую одноклассницу Гулю. Но однажды, пытаясь её поцеловать, он вдруг увидел вместо её лица — злое лицо совершенно незнакомой взрослой женщины.
