В советском северном городе дети готовились к главной новогодней ёлке, где их ждал Дед Мороз в синей шубе. Родители оставили ребят в зале, а когда праздник закончился, несколько семей так и не дождались своих чад. Утром выяснилось, что настоящий Дед Мороз не смог приехать из-за метели — но кто же тогда вёл праздник и куда исчезли дети?
В советском мультфильме 1990 года Колобок сбегает от бабки с дедом, но вместо леса попадает в мир, где добрая сказка превращается в кошмар. Здесь каждый новый персонаж — не просто зверь, а отражение чужой боли и страха. Узнайте, что скрывается за знакомыми с детства образами.
Возвращаясь в родной город после пяти лет отсутствия, я срезал путь через заброшенный стадион, заросший бурьяном. Внезапно меня догнала девушка, с которой мы учились в одной школе, и странно поздоровалась, поцеловав мою руку. А когда мы вышли на поле, я увидел, что стадион отремонтирован, а по нему ходят люди в форме милиционеров из двадцатых годов.
В 1995 году из мусорной корзины советского вычислительного центра извлекли повреждённый файл с отсканированными листами научной работы. Текст набран с чудовищными ошибками, словно под диктовку невежды, но его содержание слишком сложно для подделки. Кто и зачем уничтожил единственную копию этого документа?
В старом советском мультфильме «Трям! Здравствуйте!» заяц празднует день рождения, но все «земные» подарки — морковь и капусту — отвергают, настаивая на ромашках. А медвежонок, который передвигается вверх головой, придумывает страну «Тилимилитряндию» и настойчиво требует, чтобы ёжик пел про чётное количество цветов.
Весна 1977 года. На лыжной трассе в сосновом лесу у дач Сергеляха школьники срезают дистанцию и натыкаются на торчащую из снега фигуру. Тело выгнуто дугой, словно пыталось подняться, и смотрит в сторону остановки.
В советском поселке Овгорт, на краю кедрового леса, пятилетняя девочка подружилась с соседской Ирой, которая хвасталась растущей косой. Однажды ночью, в темноте, девочка прикоснулась к плечу подруги и вместо волос нащупала теплый, пульсирующий кожаный вырост — и небо озарила слепящая вспышка. Наутро мама ничего не помнила о странном происшествии, а «коса» бесследно исчезла, словно её и не было.
Солнечный день, советская маска, охота на камбалу в ласковом Черном море — и вдруг берег исчезает, а под тобой обрывается дно. Когда паника сменяется отчаянием, из глубины приходит низкий, вибрирующий звук, который чувствуешь кожей, а следом — огромная тень, не вписывающаяся ни в одну известную фауну этого моря.
Велосипедист в ярком шлеме заезжает в пустой утренний парк, но вместо привычных ларьков и обшарпанной статуи Горького находит идеально чистый газон и аккуратных мальчишек в пионерских галстуках. Один из них называет его «стилягой» и спрашивает про брата в «Артеке», а затем исчезает по звуку горна.
В обшарпанной квартире, где время застыло с советских времен, ты застреваешь в рутине воскресного утра. Твоя жена Нина с нежной улыбкой прижимает к себе сверток в детском одеяле — и ради этого хрупкого счастья ты отказался от всего, включая собственную радость. Но почему при взгляде на этот сверток тебя пробирает ледяная дрожь, а в голове звучит лишь капающая вода?
Усталый мозг после бессонной ночи начинает видеть то, чего нет. Однажды, листая старый журнал, я узнал, что ритмичное переключение телеканалов вводит сознание в транс — и решил проверить это на советских мультфильмах.
