В детстве меня до ужаса пугало одно дерево перед домом — с раскидистыми ветвями и ярко-красными листьями, которые, казалось, следили за мной. Оно никогда не осыпалось, даже зимой, и я почти физически ощущал чужое присутствие, стоило повернуться к нему спиной. Спустя годы я вернулся в родные края, но дерева на месте не оказалось.
В раскалённых недрах Джаханнама растёт дерево, чьи плоды — единственная пища для проклятых. Но стоит сорвать их, как адская мякоть закипает в желудке, выжигая внутренности заживо.
В старом парке, который все обходят стороной, стоит вековой дуб. Говорят, именно с него три года назад началась череда таинственных исчезновений людей. Никто не знает, куда они пропадают и почему само дерево внушает животный ужас.
В южноафриканском порту Дурбан стоит старое дерево, которое, по слухам, уже отправило на тот свет более трехсот человек. Местные жители знают о проклятии, но находятся смельчаки, которые прикасаются к стволу, чтобы доказать, что это «бабкины сказки» — и вскоре погибают от самых разных причин.
В деревне Матеркино, где всегда цвела зеленая трава, на краю поляны стоял старый дуб. После сильной засухи и нескольких дней грозы пастух нашел луг превратившимся в пустырь с расколотым деревом.
В деревне, где от былого величия остались лишь руины церкви да краснокирпичное здание бывшего кожевенного завода, новые хозяева затеяли спилить вековой тополь — гордость и живой оберег этих мест. Дерево, которое в три обхвата не обнять, сопротивлялось так, что, по рассказам, стоял настоящий стон, но кран и рабочие из города в один день превратили великана в невысокий пень. И едва прямые лучи солнца ударили в почерневшие окна, дом словно очнулся — и начал мстить.
В Кузьминском парке Москвы, на берегу пруда, уже век стоит вяз, на котором за полвека повесилось не меньше двадцати человек. Говорят, дерево проклято ведьмой, чью любовь отвергли, и теперь оно само притягивает к себе жертв.
В ульяновском селе Сунгур растет береза с черной корой — единственная во всей округе. Местные верят, что дерево впитало в себя чужое горе и теперь хранит чью-то вечную печаль. Говорят, молодожены, поклонившиеся этому дереву, никогда не узнают разлуки, но никто не решается спросить, что случилось с тем, кто когда-то оплакал его.
