В глухой уральской деревне Медвежьи Горы, где живут одни старики, я гостил у своей 90-летней прапрабабушки. Среди бесчисленных икон в её тёмной избе я начал просыпаться по ночам от неясной тревоги, а однажды увидел, как старушка с неестественной ловкостью бродит по огороду в темноте.
На Уральских скалах с древними жертвенными чашами гостей встречает не только гнетущая тишина, но и странное физическое недомогание. В воздухе висит ощущение чужого взгляда, а среди искореженных сосен бродят легенды о белоглазом народе, что стережет золото в недрах каменных палаток.
В уральском поселке Сарана, среди таежных лесов, высится скала Аликаев камень. Говорят, когда-то здесь жил башкирский богатырь Аликай, который вместе с товарищами встал на защиту родной земли от царских послов и Демидовского завода. Но однажды на него началась охота, и с тех пор по вечерам на краю утеса замечают высокую фигуру.
В уральской глубинке поздней летней ночью двое юношей заметили на трубе сгоревшего дома силуэт черта. Один из них, собравшись с духом, бросил вызов нечистой силе.
На заснеженном Северном Урале, в роще, где ветер насвистывает колыбельные из мертвой травы, тропинка из снов манит путника к лесной укромке. Но среди метели и лунных искр за чертой еловой чащобы маятся не только тени — там карабкается нечто с совиным обличьем, что проснулось вместе с бурей.
