В лесу, где деревья цепляются за оружие, а мёртвые приходят наяву, отряд из семерых солдат ищет место для привала. Но в этом проклятом краю даже тишина кажется затаившей дыхание ловушкой, а каждый шаг может стать последним.
На Мамаевом кургане, где земля пропитана кровью столетий, до сих пор слышен звон сарматского меча, воткнутого в его недра. Сторожевые дозоры замечают на вершине силуэт всадника, застывшего в вечном дозоре, хотя конница Мамая покинула эти места сотни лет назад.
В трущобах Сарагосы солдат находит отрубленные головы капитана и товарища, ушедших за смеющейся арабкой. Теперь, спустя годы, в его камере корчится старик, и в руке рассказчика — меч.
В сырых туннелях Первой мировой, где воздух спертый, как в склепе, копщики роют братские могилы для невидимого врага. Но однажды напарник обернулся к солдату собачьей мордой с бараньими рогами и заговорил нечеловеческим голосом. Где заканчивается реальность и начинается безумие, если сама земля шепчет тебе в спину?
В немецких окопах — суета: солдаты надели маски с хоботами, похожие на бесов. Ротмистр Корнилов понимает: враг готовит газовую атаку, а приказ о штурме пришёл, кажется, слишком поздно. Русская пехота идёт в полный рост навстречу жёлто-зелёному облаку, и тишина этой атаки страшнее любого крика.
Под мелким холодным дождем колонна беженцев медленно тянется по раскисшей дороге. Среди повозок, нагруженных скарбом, Йегер замечает двух девушек, похожих как сестры, — одна из них смотрит на него, и он успевает увидеть, что белки её глаз залиты красным. Вскоре доктор Глазер ведет его в подземелье бывшего дворца паши, где за тяжелой дверью скрывается нечто, издающее тонкий вой и щелкающее окровавленными зубами.
В залитой пожаром и хаосом столице, среди обезумевшей толпы, спасающейся от артиллерийских залпов, один человек находит организованный отряд революционеров с красными повязками. Их лидер обещает порядок и скорый суд над прежним правительством, но тишина, наступившая после его слов, кажется тревожнее канонады.
В лесу, где мертвый солдат вырезает на коре вопросы о войне, кто-то отвечает ему голубой краской. Тот, кто не умирает, а проживает жизни убитых — и теперь ждет новой встречи.
