В глухой деревне, где месяц назад схоронили злого колдуна, бабка Нюра просыпается от шороха у запертой двери. Старуха, загодя заколотившая ставни и зарядившая ружье покойного мужа, понимает: кто-то скребется в дом, а могила мертвеца на погосте разрыта. Сможет ли она пережить вторую лунную ночь, когда в капкан у крыльца уже кто-то попался?
В зале скорби, где тени угасшей царицы ещё хранят тепло, её сын ищет опору в плече побратима-стража. Но клятва, данная навечно, сталкивается с пустотой, которую нельзя пронзить копьём, и мир вокруг становится невыносимо острым. Когда же на площади перед храмом начинается обряд разрыва старых уз, тишина ожидания сгущается, готовая обернуться чем-то, что не предусмотрено ни одним законом.
В конце переулка Чапаевка стоит покосившаяся землянка, где живет одинокая баба Ганна. Она просит ребенка лазать в погреб, но строго-настрого запрещает соваться в дальний угол — там, по ее словам, живет бабай. А еще дает странные поручения: отнести сверток в дупло, вылить самогонку в поле, найти в роще особый Дуб.
Красавица Лариса, отчаявшаяся родить ребенка из-за страшного диагноза, впускает в дом молодую цыганку с младенцем. Незнакомка не только читает её мысли, но и обещает даровать то, что врачи считали невозможным.
В сумерках дворцовых садов Натлы Тихокан замечает в листве пару немигающих глаз и розовый блеск сырого мяса. А наутро царица призывает братьев по узам, чтобы обсудить дерзкую затею — дать людям живые крылья.
Даниил Терехов нашел в канале тело девушки. Она смотрела на него мертвыми глазами, а на берегу стоял человек в белом. Теперь этот человек без лица сидит позади него на парах — и никто, кроме Даниила, его не видит.
В лагере, где белые кубрики кажутся игрушечными на фоне бескрайних полей, девочки замечают вдалеке неподвижный человеческий силуэт. Он стоит там день и ночь, не реагируя на солнце, но с каждым часом становится всё ближе к забору.
После смерти тёти Андрей получает в наследство московскую квартиру, но его жизнь остаётся серой рутиной. Однажды ночью его будит невыносимый стук в дверь, а вскоре в кафе он видит женщину в железной маске, которую никто, кроме него, не замечает.
В соседнем подъезде поселился цыган Иван, чей старый телевизор ломался с пугающей регулярностью. Я, радиолюбитель, согласился чинить его снова и снова, списывая поломки на странный звонкий голос его четырехлетней дочери. Но когда в гости приехала его мать, которую Иван называл «первой колдуньей на деревне», я понял, что неисправности в телевизоре — далеко не самая странная деталь этой истории.
В длинном больничном коридоре замечаешь сгорбленную старушку, которая медленно семенит вдоль стены с фарфоровой кружкой. Она кажется безобидным отголоском прошлого, но знакомый доктор знает о ней историю, от которой до сих пор не может опомниться.
Двое охотников с собакой пробираются сквозь ночную тайгу. Внезапно пёс замирает, шерсть встаёт дыбом. Поднявшись на пригорок, мужчины видят нечто, от чего мороз пробирает до костей.
