Вернувшись в родной город спустя почти месяц после гибели всего отряда, воин Ашчель не может объяснить, как выжил и почему его раны уже затянулись. Но хуже пробелов в памяти — сны, в которых он просыпается в каменной ловушке без выхода, а на него взирают безликие фигуры в белых масках.
Паша приходит в себя на карнизе Исаакиевского собора, сжимая в руках малую пехотную лопатку. В голове — голос давно умершей сестры, а внизу грохочет что-то, упавшее с колоннады. Он не помнит, как здесь оказался, но понимает: сегодня случилось что-то непоправимое.
