В заснеженном Коробейниково Снегурочка Кира замечает у обочины жуткого снеговика — точную копию того, что уже встретился ей по пути, только с ледяным посохом. Её напарник, угрюмый Дед Мороз, ведёт себя всё более странно, а местные пьяные гости напоминают языческих духов. Кто или что прячется в этой новогодней ночи, когда даже подарки не спасают от холода?
В заснеженной деревне, в Святки, мальчик Глеб сбегает из дома, чтобы присоединиться к колядовщикам. Среди веселых ряженых он замечает фигуры, чьи уродливые маски кажутся слишком настоящими, а бабушкины рассказы о мертвецах, возвращающихся в эту ночь, вдруг перестают быть просто страшилками.
В зимних сумерках глухой деревни красноармеец Егор встречает странную девушку, которая появляется из ниоткуда и говорит так, будто давно отвыкла от людей. Местные шарахаются от неё и крестятся, а старуха-вдова, приютившая Егора, отказывается называть её имя.
Доктор Дреянов увидел её в репортаже про благоустройство города — приятная блондинка с персидским котом на руках. С тех пор, как он вылечил пожилую супружескую пару, прошёл год, и ему не терпелось вновь взяться за инструменты. В ноябре, когда снег укутал образцовую улицу, низкорослый человечек с саквояжем скользнул за чужую калитку.
Федю Стахова разбудил тигриный рык среди заснеженной Москвы. Восемь лет назад наполеоновские солдаты повесили его отца, но сегодня мальчик слышит его голос, а за стеной балагана творится неладное. Ночью артисты уходят к проруби, и ветер доносит до Феди странный, оборвавшийся плач.
Поезд застрял в снежном заносе в рождественскую ночь. В вагоне двое пассажиров, и один из них вспоминает, как минувшим летом его жена увидела в цветнике странную женщину в лохмотьях и под вуалью, которая не откликалась на зов.
В кафе на набережной Дуная, где вяжут вдовы и резвятся дети, я пишу письмо, не зная, доживу ли до утра. Деревенская девушка Илона, которую я когда-то учил запретной литературе, теперь приносит домой белые цветы посреди зимы и говорит о новой эстетике. Её кожа становится холодной, а волосы на подушке однажды утром кажутся неестественно светлыми.
В стылом ноябрьском Петербурге двое студентов получают таинственные записки с приглашением на свидание — и оба клянутся, что не писали их. Встретившись у странно полного фонтана в Александровском саду, они замечают, что вода в нём поднялась до краёв, а по льду к центру ползёт маленький мальчик.
В зимнем рассвете из детской доносится тихая песенка о загадочном Ёлкиче — маленьком зеленом существе, что тоскует о срубленной елке. Только младший сын видит его и слышит его жалобы, а в доме уже поселилась тревога.
В наглухо промерзшем автобусе, где даже водитель кутается в шарф, Дима едет на ночной разговор к любимой. Но холод пробирает не только снаружи: за спиной навязчиво бубнит мужик с пивом, обращаясь к молчаливой спутнице, и кажется, сама тишина салона начинает давить сильнее мороза.
Она любила заглядывать в окна под Новый год, прислоняясь лбом к холодным стеклам. Город знал ее, но в этот раз кто-то схватил ее за плечи и вырвал из привычного мира, швырнув в ледяную черноту настоящего. Теперь два темных силуэта тащат ее по пустынной улице, и впервые за долгие годы она чувствует настоящую боль.
Раннее зимнее утро, пустая остановка и странный тринадцатый троллейбус, который подобрал только одного пассажира — угрюмого Петра. Внутри салона невыносимо жарко, а за окнами вместо привычной дороги — пульсирующие стены из плоти и гул недовольных голосов.
Зимней ночью на забытой станции в Полесье героя встречает возница Трохым, чтобы везти через дремучий лес. Среди вековых сосен раздается жуткий вой, и возница спокойно замечает: может, это и не волк трубит, а вовкулак — человек, умеющий оборачиваться зверем. И тут же начинает рассказ о старом Омельчуке, который был настоящим оборотнем.
Три сестры в занесенном снегом доме молчат, вспоминая уехавшего Николая. В полночь, когда вьюга набирает силу, за окном слышится знакомый звон колокольчиков, и дверь распахивается, впуская жуткий холод.
В канун Нового года Димка везет свою девушку в заброшенный дачный поселок, где когда-то пропадали дети. В электричке его мучают обрывки чужих воспоминаний, а в автобусе местные старушки провожают пару слишком пристальными взглядами. И только подаренный ею шарф согревает шею, когда за окнами сгущается вьюга.
