В зимних сумерках глухой деревни красноармеец Егор встречает странную девушку, которая появляется из ниоткуда и говорит так, будто давно отвыкла от людей. Местные шарахаются от неё и крестятся, а старуха-вдова, приютившая Егора, отказывается называть её имя.
В заснеженной деревне, в Святки, мальчик Глеб сбегает из дома, чтобы присоединиться к колядовщикам. Среди веселых ряженых он замечает фигуры, чьи уродливые маски кажутся слишком настоящими, а бабушкины рассказы о мертвецах, возвращающихся в эту ночь, вдруг перестают быть просто страшилками.
Доктор Дреянов увидел её в репортаже про благоустройство города — приятная блондинка с персидским котом на руках. С тех пор, как он вылечил пожилую супружескую пару, прошёл год, и ему не терпелось вновь взяться за инструменты. В ноябре, когда снег укутал образцовую улицу, низкорослый человечек с саквояжем скользнул за чужую калитку.
В заснеженном Коробейниково Снегурочка Кира замечает у обочины жуткого снеговика — точную копию того, что уже встретился ей по пути, только с ледяным посохом. Её напарник, угрюмый Дед Мороз, ведёт себя всё более странно, а местные пьяные гости напоминают языческих духов. Кто или что прячется в этой новогодней ночи, когда даже подарки не спасают от холода?
Федю Стахова разбудил тигриный рык среди заснеженной Москвы. Восемь лет назад наполеоновские солдаты повесили его отца, но сегодня мальчик слышит его голос, а за стеной балагана творится неладное. Ночью артисты уходят к проруби, и ветер доносит до Феди странный, оборвавшийся плач.
Поезд застрял в снежном заносе в рождественскую ночь. В вагоне двое пассажиров, и один из них вспоминает, как минувшим летом его жена увидела в цветнике странную женщину в лохмотьях и под вуалью, которая не откликалась на зов.
В кафе на набережной Дуная, где вяжут вдовы и резвятся дети, я пишу письмо, не зная, доживу ли до утра. Деревенская девушка Илона, которую я когда-то учил запретной литературе, теперь приносит домой белые цветы посреди зимы и говорит о новой эстетике. Её кожа становится холодной, а волосы на подушке однажды утром кажутся неестественно светлыми.
В стылом ноябрьском Петербурге двое студентов получают таинственные записки с приглашением на свидание — и оба клянутся, что не писали их. Встретившись у странно полного фонтана в Александровском саду, они замечают, что вода в нём поднялась до краёв, а по льду к центру ползёт маленький мальчик.
В зимнем рассвете из детской доносится тихая песенка о загадочном Ёлкиче — маленьком зеленом существе, что тоскует о срубленной елке. Только младший сын видит его и слышит его жалобы, а в доме уже поселилась тревога.
В наглухо промерзшем автобусе, где даже водитель кутается в шарф, Дима едет на ночной разговор к любимой. Но холод пробирает не только снаружи: за спиной навязчиво бубнит мужик с пивом, обращаясь к молчаливой спутнице, и кажется, сама тишина салона начинает давить сильнее мороза.
Она любила заглядывать в окна под Новый год, прислоняясь лбом к холодным стеклам. Город знал ее, но в этот раз кто-то схватил ее за плечи и вырвал из привычного мира, швырнув в ледяную черноту настоящего. Теперь два темных силуэта тащат ее по пустынной улице, и впервые за долгие годы она чувствует настоящую боль.
Раннее зимнее утро, пустая остановка и странный тринадцатый троллейбус, который подобрал только одного пассажира — угрюмого Петра. Внутри салона невыносимо жарко, а за окнами вместо привычной дороги — пульсирующие стены из плоти и гул недовольных голосов.
Зимней ночью на забытой станции в Полесье героя встречает возница Трохым, чтобы везти через дремучий лес. Среди вековых сосен раздается жуткий вой, и возница спокойно замечает: может, это и не волк трубит, а вовкулак — человек, умеющий оборачиваться зверем. И тут же начинает рассказ о старом Омельчуке, который был настоящим оборотнем.
Три сестры в занесенном снегом доме молчат, вспоминая уехавшего Николая. В полночь, когда вьюга набирает силу, за окном слышится знакомый звон колокольчиков, и дверь распахивается, впуская жуткий холод.
В канун Нового года Димка везет свою девушку в заброшенный дачный поселок, где когда-то пропадали дети. В электричке его мучают обрывки чужих воспоминаний, а в автобусе местные старушки провожают пару слишком пристальными взглядами. И только подаренный ею шарф согревает шею, когда за окнами сгущается вьюга.
