В заброшенном карьере за железнодорожной насыпью земля не любит людей — здесь никогда не растет трава, а после дождя из глины проступают странные камни. Местные шепчутся, что сюда нельзя ходить поодиночке, иначе можно заплутать на пустом, как Марс, дне. В тот день туман средь бела дня встал стеной между мной и друзьями, но я все равно шагнул дальше — за красивым камешком для Светки.
В октябре 2000-х я возвращался с унылого мотослёта на дачу, когда внезапный холод и одиночество на пустынной трассе А-108 стали меньшей из проблем. Среди клочьев тумана, переползающих дорогу, я заметил то, чего здесь быть не могло — и мой мотоцикл заглох.
Вернувшись в смоленскую глубинку к умирающей бабушке, герой просит рассказать старую деревенскую сказку — и та оживает прямо на пороге дома. В густом тумане над полем мелькает чей-то хвост, но вместо коня на кочке сидит дикий мужик с выпученными глазами.
В городе, где вечный туман и уныние, люди всё чаще пропадают без следа. А перед исчезновением их замечают напевающими одну и ту же мелодию, которую никто не может вспомнить.
Ночная трасса, отец за рулём и сын на пассажирском сиденье. В чёрном ноябрьском лесу за окном клубится странный, ненормальный туман, который вдруг начинает преследовать машину. В его белесом вихре мальчик замечает нечто, что заставляет его в ужасе позвать отца.
В заброшенном поселке у глухого озера, где нет рек, тишина давит так, что кажется — ты последний человек на земле. Но однажды вечером, когда туман отрезал берег от мира, из черной воды донесся звук, которого здесь быть не может.
В городе Нибрезово, где гниют трупы в каналах, а герцог пропивает казну, вспыхнул бунт. Охотник Марвик, застрявший здесь из-за лихорадки, наблюдает с чердака, как толпа превращается в обезумевшего монстра. Но когда люди уходят к замку, за ними из утреннего тумана выступают тени, которые не были частью погрома.
В летнюю ночь густой, словно живой туман налипает на стекла машины, скрывая дорогу. Среди белой пелены появляются женщина с девочкой в легких платьях, идущие из ниоткуда в пустоту, — и их ледяное молчание пугает сильше, чем холод снаружи.
Заброшенный маяк на острове Скидвен, декабрь 1898 года. Смотритель Грегори Фрэйзер остаётся один на один с туманом, в котором исчезают гигантские корабли, а из пустоты доносятся голоса. Его коллеги сходят с ума, но правда в том, что странности только начинаются — и они не имеют ничего общего с погодой.
Туман, накрывший Гарлем, не собирается рассеиваться, множа аварии на дорогах. Питер Адем, скептик, поглощенный сожалениями о прошлом, пока просто пытается добраться до работы на велосипеде. Но вязкая белая мгла, кажется, таит в себе нечто большее, чем просто каприз погоды.
В заброшенном зимнем лагере, где ты остался один на один с псом и камерами, датчики движения начали срабатывать хаотично, а мониторы заливал густой туман, скрывающий пустые корпуса. Местные пацаны, что тайком шастают по территории, знают страшную историю десятилетней давности, но их рассказ только множит вопросы, на которые нет ответов.
В городе, где набережная больше напоминает декорации к хоррору, а местный чудак с соколом на руке — привычная деталь пейзажа, бессонная ночь выгоняет героиню к реке. Свинцовое небо, туман и странное чувство, что её кто-то ждёт — и вот уже остров посреди Днепра начинает медленно приподниматься на членистых лапах. Но самое жуткое происходит, когда это нечто замечает её взгляд.
Уставший до полусмерти человек садится отдохнуть на скамейку в сквере, окутанном густым туманом. Очнувшись от дремоты, он замечает на соседней скамье стопку старых листов, которых там раньше не было. В этой рукописи он находит историю, которая кажется ему до жути знакомой.
В океане, где вода вдруг нагрелась до девяноста девяти градусов, а из глубин начали всплывать гнилостные пузыри, команда торгового судна замечает в тумане нечто, напоминающее гигантскую кобру. Когда же из моря прямо перед матросами вырастает чёрный лик, похожий на дьявольскую карикатуру на человека, становится ясно: океан скрывает нечто, чему нет объяснения.
Проснувшись в пустом трамвае на конечной остановке, ты выходишь в незнакомый район, где окна домов заколочены, а фонари едва рассеивают тьму. Вскоре из сгущающегося тумана раздаётся крик незнакомца, который, кажется, узнал тебя — и приказал немедленно убираться.
Ночью, спускаясь по пустынному севастопольскому серпантину «Тещин язык», чтобы извиниться перед дедом, я заметил в тумане странный светлый предмет, висящий на дереве. Луна то пряталась за облака, то выныривала, не давая разглядеть детали, но что-то в его очертаниях заставило меня подойти ближе.
