Разбирая старый стеллаж, я нашёл камеру отца, на которой он снимал семейные праздники в девяностых. Просматривая запись новогоднего застолья, я заметил странные помехи и искажения голоса, когда камера наводилась на спящего дядю Сашу. На плёнке мелькали чёрно-белые пятна, скрывающие то, что происходило в тёмной комнате.
Он открывает глаза в мире из пикселей и монет, не помня ни имени, ни прошлого. Вокруг — синее небо, зеленые холмы и уроды, которых нужно давить могучей головой. Но когда глюк в старом картридже разрывает экран сияющим проломом, граница между восьмибитной сказкой и реальностью начинает плавиться.
