В подземных коммуникациях секретного НИИ, где всегда царит ночь, электрик-смотритель раз в месяц совершает одиночный обход тоннелей, соединяющих институт с метро. Странные инструкции предписывают не закрывать ворота в слепые ходы и немедленно возвращаться при помехах радиосвязи. Первый же поход заставляет усомниться в том, что под землей обитают лишь механизмы и крысы.
В пустом вестибюле станции метро «Гленмонт» я жду человека с пистолетом. Мне нужно, чтобы он выстрелил мне в висок — быстро и точно. Всё началось сегодня утром, когда я пришёл на рядовые клинические испытания нового препарата.
На черном рынке, который никогда не спит, живет мальчишка-крысеныш, не помнящий ничего, кроме грязных прилавков и вечных сумерек. Но однажды он замечает, что некоторые посетители светятся по контуру, приходят из старой разрушенной стены и никогда ничего не покупают.
Савушка, старый друг, вернулся с Севера и предложил работёнку на военном ведомстве. Согласившись, герой оказался на ремонте бомбоубежища, где в дальнем тупике установили странную гермодверь, за которой работают избранные, а вход туда строжайше запрещён.
В технических коридорах на окраине мира дежурный инженер Алекс встречает странную процессию: начальника снабжения, чиновника без знаков отличия и аристократичную незнакомку Валентину. Девушка слишком хороша для этого затхлого закоулка, а её вопросы о чудовищах звучат чересчур навязчиво.
В заброшенном бункере под космодромом Плесецк, куда ведет секретный седьмой уровень, авантюриста манит обещание халявного богатства. Но когда он спускается в самую глубокую точку, тишину нарушает странный шум, а в темноте зала краем глаза он замечает движение. Что прячется в недрах бункера, где по документам ничего не существует?
В заброшенной котельной под Москвой диггер находит винтовую лестницу, ведущую в древний тоннель. В лабиринте подземных ходов исчезают все его метки, а через два дня блужданий в тишине рождается едва слышный шепот.
Скульптор приглашает танцовщицу в свой подземный Пантеон, где среди ледяных колонн и зеркал стоят алтари, похожие на саркофаги. Гостья чувствует странный холод, поднимающийся из глубин, и замечает, что лица статуй пугающе знакомы.
Во втором классе у нас учился Федя — затравленный мальчик, которого ненавидели все, даже учителя. Однажды он подошёл ко мне и сказал, что его зовёт мама — из-под земли, из канализации, «туда, внизу».
В Новороссийске, у дома №23 на улице Мира, я ищу подвал, где по записке исчезнувшего отца скрыта дверь, которой не существует. Местная старуха предупреждает: там, внизу, осталась часть госпиталя, где ставили жуткие эксперименты, и к ночи оттуда нужно выбираться. Спустившись в затхлый зал с операционным столом и истлевшими картами 1944 года, я понимаю — правда, которую скрывала семья, может оказаться страшнее любой войны.
В сырых туннелях канализации спецназовцы находят тела своих товарищей, изуродованные с неестественной, почти хирургической точностью. Рация молчит, а из темноты доносится тяжелый всплеск — кто-то или что-то уже знает, что они здесь.
В подземной станции «Политехника» лейтенант допрашивает пленника с переломанными пальцами. Тот упорно отрицает шпионаж, но признаётся: он пришёл убить их всех. И его спокойствие в камере пыток пугает сильнее любых угроз.
В подземных кабельных туннелях Сектора 22 застревает инженер. Его диктофон фиксирует, как знакомые маршруты начинают петлять, а из темноты доносится странное шипение.
Женщина спускается по каменной лестнице в неизвестность, проваливаясь в щербатые ступени и чувствуя под ногами шустрых многоногих тварей. В кромешной тьме тоннеля она бежит от того, кто дышит ей в затылок, чтобы найти своего трехлетнего сына. В конце пути её ждут металлические ворота, голодный ротвейлер и пластиковый ящик с жутким содержимым.
В подвальном этаже заброшенного дома, где вместо окон — лишь гниющий искусственный свет, Кэт и девочка с рогами находят коридор, населённый существами, чьи тела словно перекручены чудовищной пыткой. Их коллективный вопль, полный многовековой агонии, едва не разрывает героине барабанные перепонки — но кто или что заставило этих тварей замолчать одним лишь шипением?
Двое друзей планируют нелегальный спуск в питерское метро, чтобы пройтись по пустынным тоннелям. Однако их планы нарушает внезапно появившийся отец одного из них, который с испуганным лицом умоляет их не делать этого. Он начинает рассказывать историю, которая навсегда отбила у него охоту соваться под землю.
В сырой земле, среди корней травы, я увидел лицо мальчика с золотыми кудрями в окне. Он смотрел на меня с любопытством, а я проваливался в вязкую пустоту, где нет ни времени, ни запахов, только сера и невыносимая боль.
В деревне Тихое, затерянной в челябинской глуши, Костик Дошкин надеялся спрятаться от материнской истерики в доме покойного деда. Но тишина здесь оказалась тяжелой, а местные легенды о карстовых пещерах и подземных реках — слишком живыми. Кажется, дед оставил ему в наследство нечто большее, чем старые стены.
