В октябре 2000-х я возвращался с унылого мотослёта на дачу, когда внезапный холод и одиночество на пустынной трассе А-108 стали меньшей из проблем. Среди клочьев тумана, переползающих дорогу, я заметил то, чего здесь быть не могло — и мой мотоцикл заглох.
В заброшенном карьере за железнодорожной насыпью земля не любит людей — здесь никогда не растет трава, а после дождя из глины проступают странные камни. Местные шепчутся, что сюда нельзя ходить поодиночке, иначе можно заплутать на пустом, как Марс, дне. В тот день туман средь бела дня встал стеной между мной и друзьями, но я все равно шагнул дальше — за красивым камешком для Светки.
Волгинск накрыл странный туман, стелющийся по земле средь бела дня. Местные жители жалуются на резкое недомогание, а водитель, спровоцировавший жуткое ДТП, выходит из машины с разбитой головой и блаженно улыбается.
В заброшенном поселке у глухого озера, где нет рек, тишина давит так, что кажется — ты последний человек на земле. Но однажды вечером, когда туман отрезал берег от мира, из черной воды донесся звук, которого здесь быть не может.
Вернувшись в смоленскую глубинку к умирающей бабушке, герой просит рассказать старую деревенскую сказку — и та оживает прямо на пороге дома. В густом тумане над полем мелькает чей-то хвост, но вместо коня на кочке сидит дикий мужик с выпученными глазами.
В городе, где вечный туман и уныние, люди всё чаще пропадают без следа. А перед исчезновением их замечают напевающими одну и ту же мелодию, которую никто не может вспомнить.
В городе N есть старый мост в парке, куда никто не ходит — исчезают все, кто ступает на него в туман. Но маленькая Элеонора, только что переехавшая в город, не верит в местные страшилки и решает доказать всем, что мост — просто груда камней.
В мае 1988 года почти дембельнувшийся срочник вместо отправки домой попадает на секретные сборы в покинутый городок, где на балконах всё ещё сушится бельё. После глухого взрыва и приказа надеть ОЗК на позиции наползает густой белый туман, в котором начинается беспорядочная стрельба.
В 1911 году прогулочный поезд с 106 пассажирами вошел в туннель и исчез в вязком молочно-белом тумане. Спустя десятилетия его трехвагонный призрак с пустой кабиной и наглухо задернутыми шторами бесшумно появился на переезде в Полтавской области.
Заброшенный маяк на острове Скидвен, декабрь 1898 года. Смотритель Грегори Фрэйзер остаётся один на один с туманом, в котором исчезают гигантские корабли, а из пустоты доносятся голоса. Его коллеги сходят с ума, но правда в том, что странности только начинаются — и они не имеют ничего общего с погодой.
В густом тумане старого леса, где даже птицы молчат, человек, только что совершивший убийство, пытается скрыться от погони. Но его преследует не только полиция — из чащи доносится звук шагов, а животный ужас шепчет: если побежишь — умрешь.
В забытом богом микрорайоне, где туман стелется по пустырям, герой наконец обретает покой и вдохновение. Но когда молочная пелена окутывает дома, рекламные баннеры начинают показывать ему послания, адресованные лично ему.
На просёлочной дороге под Ленинградом, среди утреннего тумана, из пустоты проступил силуэт огромной чёрной собаки. Она была больше любого волкодава, мутная, как сквозь мыльное стекло, и тяжело дышала в полной тишине. Увидев её, ты понимаешь, что настоящий ужас — это не то, что прячется в лесу, а то, что стоит прямо у тебя на пути.
Студентка застряла в университете до темноты, а единственный путь домой — перекрытый стройкой проспект, превратившийся в лабиринт из узких проходов и мусора. В тумане её встречает одинокий рабочий в полной экипировке, который стоит посреди дороги с лопатой, хотя смена давно закончилась. Когда она просит пропустить, он смотрит на неё так, будто увидел призрака, и с этого момента его шаги за спиной не смолкают.
Проснувшись в пустой палате, я обнаружила, что привычная больница превратилась в лабиринт из провалов в полу и торчащих из потолка прутьев. За окном вместо весеннего парка с мемориалом — лишь густой серый туман. Теперь мы с перепуганной соседкой ищем Сержа, который ушел разведать этот странный этаж, откуда доносится чужое хриплое дыхание.
В мае, на аллее в Англии, я заметил странного мистера в белом костюме и мексиканской шляпе, скрывающей лицо. Он передвигался рывками, не пользовался тростью, и, кажется, кроме меня, его никто не видел. Я последовал за ним в сгущающийся туман на пустынную улицу.
