Ночная трасса, ливень, град и тридцать пять тонн леса в кузове. Водитель КрАЗа замечает на пустынной обочине девушку в белом платье. Он решает остановиться.
В Атлантике, после жестокого шторма, экипаж барка «Мэри Синклер» встречает покинутый бриг «Богоматерь победы» с перевернутым бразильским флагом. На палубе — ни души, лишь мертвые птицы в клетках и следы поспешного бегства. Капитан решает подняться на борт, но тишина этого корабля таит в себе нечто большее, чем просто последствия бури.
После жуткой грозы, уничтожившей сад, в доме поселилась странная тревога. А на следующий день у леса появилось пугало в красном платье, которого там раньше не было.
В разгар смертельной пылевой бури Саша получает панические сообщения от друга и решает выйти в ад за окном. Но в темноте спальни ему кажется, что он говорит сам с собой, а в отражении стекла и в лицах запертых в машинах таксистов он замечает одну и ту же жуткую аномалию — рот, который не должен так выглядеть.
На даче в забытом богом городе Электроугли я отдыхал с девушкой, когда внезапная гроза застала нас у озера. Спасаясь от ливня, я заметил странного мужчину в тёмном костюме и шляпе, который в тридцатиградусную жару молча наблюдал за нами с берега. Ночью, когда мы уже были в доме, в дверь постучали — на пороге стоял тот самый незнакомец и попросился войти, заявив, что это его дом.
Грозовая туча преследует автомобиль Вадима от самой границы, словно хищник. На пустынной трассе под Мценском он замечает странную фигуру, стоящую под ливнем — того же человека, что уже провожал его взглядом посреди болота. Кто или что ждет его впереди на этой дороге?
В морге заканчивается очередная ночная смена патологоанатома, но с первыми раскатами грозы привозят тело девушки, изувеченное так, будто её рвал на части нечеловеческий зверь. Каждую осень в бурю повторяется одно и то же: свежие трупы с вырванными сердцами и следами оружия, которое невозможно опознать. Доктор знает, что это лишь первая «пташка» за ночь, и чувствует — буря только начинается.
В южном порту на судно «Два друга» грузят тяжелую черепицу, и матросы клянут хозяина за перегруз, предчувствуя беду. Вокруг — мертвый штиль и нестерпимая жара, а боцман тревожно вглядывается в горизонт, ожидая, что ночью «сорвется погода». Когда долгожданный бриз наконец надувает паруса, рулевой замечает, как облака идут навстречу ветру, и слышит нарастающий яростный рев с подветренной стороны.
На вершине песчаного холма, под грозовым небом, маг плетёт Радугу Мощи из эфирных духов, чтобы впитать сырую силу стихии. Но внезапный голос за спиной и странности в магическом зрении намекают: не все стихиали так покорны, как кажется.
Промокший до нитки путник сворачивает на старую грунтовку, спасаясь от грозы, и попадает в забытую деревню с трухлявыми домами. В свете молнии он замечает долговязую фигуру в лохмотьях, что скрывается в ближайшей избе, а за домом находит не огород, а кладбищенские кресты. Теперь он стоит на пороге этого дома, и дверь за ним только что захлопнулась.
В заброшенной деревне, у старого дома на краю болота, в разгар грозы герой замечает нечто необъяснимое в лесу. Смутная тень, мелькнувшая в свете молнии, заставляет его сердце биться чаще, но разум отказывается верить увиденному. Тишина, предшествовавшая буре, была лишь затишьем перед настоящим ужасом.
В доме Райана темнота таит угрозу, а в каждой вспышке молнии проступают жуткие очертания. Мальчик боится грома, но куда страшнее тихий голос отца, который тоже чего-то боится. А за порогом, у старого трейлера, его ждет двенадцатифутовый аллигатор и нечто, скованное цепями.
В грозовом полумраке обесточенного города, залитого ливнем, герой замечает на горизонте нечто, движущееся вопреки законам природы. Тучи не могут так двигаться — ритмично, осмысленно, вверх и вниз. Инстинкты кричат: спрячься, но взгляд уже прикован к тому, что приближается из-за холма.
