В середине нулевых меня срочно вызвали в хрущёвку на Ленина: сосед с первого этажа пошёл по подъезду просить соль и пырял тесаком каждого, кто открывал. В комнате убитой шестнадцатилетней девушки я нашёл её дневник с последней записью о желании умереть молодой. Спустя двадцать лет на новом вызове в том же доме я увидел на стене подростка портрет той самой рыжей девушки, которую он никак не мог знать.
