В подъезде появилась дверь, которой раньше не было. Она манила, и я шагнул в темноту, а когда выбрался обратно, мой дом оказался чужим и разоренным. Теперь я пытаюсь понять, куда именно я попал.
В заброшенном секретном институте есть «Зона» — окно в мир, почти идентичный нашему. Первые разведчики-роботы возвращались молчаливыми призраками, но когда туда отправили человека, выяснилось, что вход открыт не всем и не везде.
Порезав ладонь об арматуру, герой не обнаружил в ране ни крови, ни плоти — лишь зияющую черноту. Спустя часы на месте пореза появился крошечный луг с цветами и рекой, живущий по своим законам. Теперь он вынужден бороться с собственным телом, чтобы не дать затянуться этому окну в иной мир.
В пятницу вечером я зашёл в лифт своей старой хрущёвки за пивом и чипсами — и вышел на площадке, где ключ не подходит к собственной двери, а у соседних дверей нет ни замков, ни ручек, ни глазков. За окном — сплошное бордовое небо, в телефоне вместо названия города пляшут нечитаемые символы, а вместо зелени во дворе — металл. И единственное, что ещё работает в этом доме, — это лифт.
Алексей купил квартиру в старой панельке и решил снести странный выступ в коридоре, которого не было ни на одном чертеже. За мягким бетоном он обнаружил зеркальную копию собственного жилья — с дымящимся супом, газетой 1984 года и запахом чужой жизни. Обратного пролома уже нет, а из-за двери соседки доносится голос, который знает его имя.
Репортер-скептик, опаздывая на срочное задание, впервые спускается в безлюдную станцию метро, которую всегда видел из окна. Пустой поезд увозит его в сон, а пробуждение приносит лишь одно: за стеклянными дверями вестибюля вместо утра стоит глухая ночь. Выйдя в город, он понимает, что район похож на его собственный, но фонари здесь горят тусклее, а воздух пахнет гарью.
