В предновогодней суете пустеющего общежития студент просыпается глубокой ночью и застаёт своего соседа-отличника стоящим на кровати. Тот застыл, глядя в пустоту, и шепчет о «сиянии», которое всем нужно.
В электричке, которой я каждый день езжу, всегда десять вагонов. Но однажды, запрыгнув не в тот поезд, я случайно оказался в одиннадцатом. Внутри было подозрительно свободно, а пассажиры вели себя странно.
В усадьбе Благодатное живёт чудак Пётр Николаевич, чьи шутки валят всех с ног от хохота, но сам он никогда не улыбается. Его лицо мертвенно-бледно и неподвижно, а речь звучит как у говорящей куклы. Но однажды в поместье приезжает старый приятель, и его визит пробуждает слух, задевающий честь всего Благодатного.
В сибирской тайге, на заказных раскопках антиквариата манси, палаточный лагерь кишит случайными людьми: от детдомовцев до шумных студентов. Но настоящий холод пробирает не от утреннего инея, а от того, что один из участников экспедиции ведёт себя слишком странно, будто знает о лесе то, чего не знают остальные.
В маленьком городке жил юродивый Феденька — тихий, доверчивый и безобидный. Но у него была одна странность: он садился у чужого дома, вдыхал воздух и улыбался. А через пару дней в этом доме кто-то умирал.
Сняв домик у тихой старушки в пензенской деревне, герой надеялся на спокойный отдых с девушкой. Но баба Даша оказалась со странностями: то непристойно пошутит, то ночью, как сова, заберется на верхушку тополя. А после того, как в деревне случилась беда, старуха начала говорить совсем жуткие вещи.
Студент-практикант в захолустном колхозе «Восточногвардейский» радуется деревенской романтике и ухаживает за симпатичной Настей. Но идиллию нарушает странность: местные овцы внезапно начинают ходить по кругу, не щипля травы, словно подчиняясь неведомой силе.
В ледяной пустыне, среди покосившихся тел каменных исполинов, герои ищут путь. Один из гигантов пугающе знаком, а спутница начинает вести себя странно, застывая в улыбке среди снегопада.
В горном городке, где автобусы подвешены на тросах, а старшие по дому бабки никогда не умирают, в арке вместо спиленного забора поселился Вадя. Он сидит и скребет ложкой по тарелке, и, если подойти ближе, в его глазах можно заметить нечто странное.
Поздняя ночь, заснеженная окраина и последний автобус, уехавший без тебя. Среди редких фонарей, во тьме, замечаешь одинокую фигуру в плаще, которая странно пританцовывает и бубнит себе под нос, а затем к ней присоединяется вторая.
На уроке биологии ученица путает червей с гусеницами, вызывая гнев учительницы. Внезапно преподавательница начинает задыхаться от кашля и выбегает из класса.
За четверть часа до заката Тилли и Вилли находят у дверей своего дома маленькую девочку с голубыми волосами. Она молчит, странно появляется внутри, не отзывается на вопросы, и Тилли начинает казаться, что её «как будто нет».
На Судимой горе, в монастыре, где чудеса и диковинные твари стали обыденностью, объявился смиренный монах Саврасий. С виду — постный юродивый, копающий могилы, но с его появлением братия начала творить нечто невообразимое, предаваясь мухам на огороде. Что скрывается за этим странным благочестием и почему два горбатых старца получили приказ сочинять ему акафист?
Молодой человек сходит на пустынную пристань в адскую жару, чтобы добраться до родной деревни. Местная старушка, услышав название села, приходит в ужас и требует, чтобы он убирался прочь. А на берегу озера его встречают женщины в белых сорочках, которые ведут себя совсем не по-людски.
В шестом классе у странного новенького Стаса, страдающего от внезапных «залипаний», появился опасный триггер — чудо-свитер друга, от которого у всех вокруг начинались приступы тошноты. А дома Стаса ждала кошка Дуся — настолько ёбнутая, что её хаотичные гонки по стенам и потолку напоминали кошмарный гибрид спортсменки и певицы.
В сиреневом пальто и сером берете, пропахших грибами, бабушка Агафья приезжала в Клин только в дождь. В тот раз она еле стояла на ногах от усталости, но к ужину повеселела — вот только есть за столом так и не стала. Ночью из её комнаты донёсся хрип, а дверь, которую никто не держал, не желала открываться.
