Ночной сторож в старой кирпичной школе привыкает к шагам на пустой лестнице и неразборчивому шепоту в коридорах. Местные уверяют: потусторонняя возня безобидна, но однажды он слышит обычный человеческий смех из запертого класса.
В июле на даче под Уфой, чистя колодец, мы нашли фотокерамику с портретом красивой женщины. Сосед забрал находку себе, а наутро у него парализовало ноги. Вернувшись из больницы, он начал разговаривать с фотографией, делая паузы, будто слышал ответ, и всё чаще упоминал некую Людмилу.
Двое братьев-близнецов застревают на размытой дороге, ведущей к заброшенному дому. Один из них — инвалид после страшной аварии, второй — его сиделка, которую раздирает смесь жалости, вины и едва сдерживаемой ярости. Но чем дальше они углубляются в лес, тем сильнее кажется, что машина едет не по грязи, а по чему-то живому.
В заброшенной полярной станции, заметённой снегом, остался один зимовщик. Его напарник исчез, забрав с собой всю еду и одежду, а рация разбита. Теперь кто-то невидимый ходит кругами вокруг палатки, дожидаясь, когда он провалится в сон.
В центре Стокгольма, на площади, залитой коричневым сумраком, есть квартира, которую можно найти только с помощью странной женщины в шляпе с розой. Она сдается за бесценок, но предыдущая жиличка спешно сбежала, а сама площадь словно высасывает из воздуха жизнь. Квартира уютна, но ее хозяйка предупреждает: у этих четырех угловых апартаментов есть свой нрав и свои смотрители.
В тамбовской глуши стоит дом, где в 1930-х годах молодая семья пыталась сбежать от жестокого главы семейства. Соседи до сих пор вздрагивают, вспоминая, как однажды из дома донеслась мертвая тишина, а осмелившийся войти внутрь старик вылетел обратно с криками.
В заброшенном поле у леса, где растут дикие яблони, герой перелезает через странную арку из соломы. После этого он понимает, что не может найти дорогу обратно к дому тетки, а высокая трава будто не пускает его.
В этом доме каждый угол хранит свою жуткую тайну: в стенах кто-то перестукивается, в мусоропроводе живёт ползун, а на лестнице в темноте бегают лысые. Соседка вся в шерсти, а под ванной у мертвого жильца пульсирует тьма в такт бульканью из стока.
Осенью на свалке у заброшенного фармацевтического завода старик с чердака наблюдает за птицами, но однажды замечает чужака на старом велосипеде, который в ливень петляет по мертвой узкоколейке. У него нет ни поклажи, ни цели — только сутулая фигура и капюшон, скрывающий лицо. Кто этот человек и что ему нужно в забытой всеми Купавне, где даже болота хранят свои тайны?
В Крыму, на плато Ай-Петри, группа туристов пережидает внезапный августовский ливень в заброшенных гаражах. Один за другим их спутники бесследно исчезают в открытой местности, а из-за стены дождя начинают доноситься голоса пропавших.
В заброшенном коттедже на краю леса мои родители решили поживиться стройматериалами. В морозной тишине они услышали чьи-то шаги, но луч фонаря никого не осветил — только свежие следы на снегу, неумолимо приближающиеся к ним.
Ночное приключение на заброшенном еврейском кладбище обернулось встречей с неведомым: из густых зарослей донесся голос, который каждый из двоих услышал по-своему. Существо двигалось вокруг них бесшумными рывками, не ломая веток, словно возникнув из ниоткуда.
В заброшенном здании бывшего геологоразведочного института, где время застыло вместе с запахом сырости и старого линолеума, студент подрабатывает ночным сторожем. Единственным другом в этом унылом месте становится пожилой коллега Константин Михайлович, который однажды просит его подменить на смене. Сначала это кажется безобидной просьбой, но со временем воспоминания о тех ночах начинают обрастать тревожной, необъяснимой тенью.
В конце восьмидесятых студент подменяет сторожа в пустом корпусе НИИ, чтобы заработать на «девок» и дописать курсовую. Он привозит с собой старую печатную машинку, доставшуюся от деда-публициста, но тишина советских коридоров оказывается обманчивой. Ночные обходы обещают быть не такими скучными, как казалось.
Заброшенный маяк на острове Скидвен, декабрь 1898 года. Смотритель Грегори Фрэйзер остаётся один на один с туманом, в котором исчезают гигантские корабли, а из пустоты доносятся голоса. Его коллеги сходят с ума, но правда в том, что странности только начинаются — и они не имеют ничего общего с погодой.
Поздней ночью на пустыре возле круглосуточного киоска я заметил странного ребёнка в чужой одежде. Он не пошёл за покупками, а молниеносно обогнул ларек два раза и затаился в тени. Когда я уже подходил к дому, он внезапно догнал меня, споткнулся и упал, издав звук, похожий на падение мешка с цементом.
В панельных домах иногда встречаются ложные подъезды — глухая стена вместо двери, спрятанная под козырьком. Зимним днём рассказчик заметил, как дедушка в чёрном пальто поднялся на ступеньку такого тупика.
В заросшем орешнике старого парка трое мальчишек находят скрытую поляну с причудливым деревом. В его ветвях они обнаруживают странную резную трость, которая дарит необъяснимое чувство восторга. Но их игра прерывается появлением сгорбленной старухи в черном, безмолвно наблюдающей за ними из тени.
В заброшенном городе, где когда-то всем заправлял загадочный «Самый Любимый и Простой», Андрей находит дневник последнего выжившего. Тот описывает, как на улицах появилась странная рябь, мгновенно растворяющая людей в воздухе.
Ночная смена на безлюдных очистных сооружениях под Иркутском. Среди пара отстойников у ворот появляется девушка в больничном халате и тапочках, которая растерянно спрашивает: «А мой дом где?». Стоит отвернуться на минуту — она бесследно исчезает.
Поздней ночью, проходя мимо полузаброшенных гаражей, я услышал гулкий удар по металлу. Из-за угла выползло нечто с выкрученными в неестественные стороны конечностями и заговорило на абсолютно нечеловеческом языке.
Тоша входит в унаследованную квартиру, где её встречает вой изнутри и испуганная соседка, уверяющая, что жильё пустует. А затем отчаянная женщина с соседней лестничной клетки утаскивает её к мёртвому ребёнку — и исчезает, оставив Тошу одну с телом и собственными вещами, которые inexplicably оказались в чужой квартире.
Зимней ночью на льду водохранилища дед-рыбак сбился с пути и вышел к одинокой землянке в глухом лесу. Странный бородатый хозяин грубо указал ему дорогу, но за его спиной дед успел заметить яркий огонь и услышать чей-то жалобный всхлип. Летом он вернулся на это место, но ни землянки, ни даже берега, где она стояла, больше не существовало.
В доме остались лишь следы отброшенных коньков да ожидание странного срока. Кто-то готовится к приходу, но дефибриллятор молчит, а на болотах загорается свет.
В подвале, изученном до последнего закоулка, в кромешной тьме тебя хватает за рукав незнакомец, который видит твои движения лучше, чем ты сам. Он уводит тебя в комнату, которую ты не помнишь, и заставляет молчать несколько часов, пока шум облавы не стихает. Но когда вы наконец выходите к свету, твой спаситель бесследно исчезает, а той самой комнаты больше не существует.
Серая пятиэтажка на окраине города, где ты работаешь всего неделю, однажды утром встречает тебя мёртвой тишиной и полным отсутствием людей. Внутри — ни турникетов, ни охраны, а стены вдруг покрылись странными полосами; снаружи — пустая улица, потрескавшийся асфальт и небо в спиральных тучах. А когда местный охранник, такой же растерянный, указывает на приближающийся вихрь, ты понимаешь: это место словно выпало из реальности.
Диана поёт перед зеркалом, с улыбкой проводя канцелярским ножом по руке. Она сбегает в заброшенное здание, где её встречает тишина и невидимый собеседник, которого она не слышит.
В заброшенном колодце под Брянском восьмилетний мальчик играл с огнем, пока местная старуха не оттащила его с криком: «Жить надоело?». После этого ребенку начали сниться кошмары — из колодца тянулись чьи-то неестественно длинные пальцы, а наутро на мокром оконном стекле остались их отчетливые отпечатки.
В Смоленской области стоит полуразрушенная усадьба, где в XIX веке жил помещик, которого боялись даже за его доброту. Местные шептались, что он заманивал бродяг в подвал, и после его смерти в доме якобы остался призрак. Охотник за паранормальными явлениями Иван отправился туда один с диктофоном — и пропал.
В Кировской областной библиотеке имени Герцена в 60-е годы сотрудница во время дежурства внезапно потеряла сознание после странного телефонного разговора. Её муж, примчавшийся с солдатами, никого не нашёл, но позже выяснилось: в подвалах здания когда-то произошла трагедия с местной библиотекаршей.
Ненастной ночью, возвращаясь с поминок, пьяный мужчина требует от Бога знака — и получает его. Ветер толкает его к заброшенной детской больнице, где в подвале вместо ответов его ждет детский плач и неестественно длинные когти, тянущиеся из темноты.
За гаражами у рынка стоял старый манекен с торчащей из живота проволокой. Местные дети считали хорошей приметой потереть его по носу. Но однажды вечером компания мальчишек отправила самого младшего щёлкнуть манекен по носу в темноте.
Трое друзей приезжают в индейскую деревушку, чтобы отметить день рождения Билла на живописной лесной поляне. Местный проводник, нанятый именинником, ведёт себя странно и отказывается пить с компанией, а когда Билл запускает фейерверк, проводник в панике хватает его за руку.
Казак с женой, возвращаясь ночью домой, решает заночевать в пустой избе у погоста, про которую ходят дурные слухи. Среди ночи он просыпается от скрежета за печкой и видит трех жирных чертей с козлиными рогами. Нечисть начинает глумиться над ним, а затем один из них хватает его жену и тащит за печь.
В заброшенной деревне, у старого дома на краю болота, в разгар грозы герой замечает нечто необъяснимое в лесу. Смутная тень, мелькнувшая в свете молнии, заставляет его сердце биться чаще, но разум отказывается верить увиденному. Тишина, предшествовавшая буре, была лишь затишьем перед настоящим ужасом.
В гаражах 90-х мы чувствовали себя исследователями постапокалипсиса. Однажды, прячась от погони, мы с другом наткнулись на брошенную куртку, застывшую колом, словно черепаший панцирь. С тех пор мы стали находить такие же «панцири» в самых неожиданных закоулках, и каждый раз рядом валялись личные вещи их владельцев.
В провинциальном городке, среди покосившихся деревянных избушек, стоит дом с цинковым забором. В январский мороз его хозяин встречает гостя в легкой рубашке, а внутри — ледяной холод, жуткий беспорядок и сладковатый запах, от которого сердце начинает биться чаще.
В заброшенном доме посреди леса, где нет окон и даже воздух кажется чужим, раненый беглец находит временное убежище. Но местный Хозяин, спасший его от преследователей, ведёт себя странно — он не называет имени и утверждает, что никто не захотел бы оказаться в этом доме по своей воле.
Тишина в рубке «Януса» взорвалась сигналом локатора: прямо по курсу дрейфует огромное судно, молчаливое и тёмное. Оно не отвечает на вызовы и не подаёт сигналов бедствия, словно весь экипаж исчез, оставив корабль-призрак один на один с океаном.
В заброшенной деревне, где пустуют конюшни, мальчишка засиделся допоздна и пошёл домой через тёмный парк. Вдруг он заметил, что его шаги сопровождает чужой ритмичный стук — словно кто-то невидимый идёт за ним след в след. Но когда он ускорился, стук тоже участился, а на траве звук стал совсем другим.
В заброшенном селе в Якутии, где осталась жить лишь бабушка да пара бобылей, старые дома пугают пустыми глазницами окон. Местные дети шепчутся о чёрных людях и школьнике, который онемел после игры в заброшенной школе, стоящей на холме.
В заброшенном пионерлагере под Харьковом двое друзей-сталкеров находят труп девушки, подвешенный под потолком спортзала. Цепь обрывается, и когда рассказчик подходит к упавшему телу, ему кажется, что мертвая пошевелила пальцем.
Весенний Чески-Крумлов встретил Аню и Лешу солнцем и безлюдными улочками. Но чем выше они поднимались по винтовой лестнице Черной башни, тем отчетливее понимали: исчезли не только прохожие, но и сам город вокруг начал меняться.
Старик просыпается в чужой, гнилой спальне, не помня ни своего лица, ни того, как он здесь оказался. В доме нет зеркал, а единственная «подружка» запирает его в комнате и советует поговорить с доктором. Когда он наконец встречает врача, тот обещает исцеление, но почему-то привязывает пациента к койке ремнями.
В пустом дворе, засыпанном пеплом, ритмично скрипят качели. На них качается маленькая фигурка, но когда я подхожу ближе, то замечаю, что вместо волос у девочки клочья серой паутины, а на её одежде зияют черные обожженные дыры.
На хуторе Авилов есть место, где у старой ивы по ночам видят странных людей. Пьяный парень, возвращаясь с дискотеки, заметил у куста двух мужиков, склонившихся над землей. Он перешел на другую сторону дороги, но когда поравнялся с ними, понял, что что-то здесь не так.
В конце лета 2004 года я остался один в доме бабушки на белорусском Полесье, присматривать за хозяйством и её самогонным «бизнесом». На пятый день, ещё до рассвета, в дверь постучал местный работник Гена — с трясущимися руками, в мокрой одежде и сапогах, покрытых болотной тиной, от него веяло таким холодом, будто на дворе стоял ноябрь. Я ушёл за бутылкой, а когда вернулся — на пороге и в доме никого не было, только щенок в углу выл от страха.
Летняя практика вожатого в запущенном лагере для детдомовцев обернулась кошмаром. Равнодушие взрослых и жестокие игры воспитанников здесь — лишь цветочки, а вскоре я узнаю, что скрывается за стенами «Прометея».
Мальчик заигрался в песочнице на своей улице, а когда оглянулся — вокруг было совершенно чужое место. Красные гаражи и обветшалый дом стояли там, где должны быть родные ворота.
Трое руферов решают забраться на крышу заброшенной многоэтажки, стоящей на отшибе города. О доме ходят мрачные слухи: когда-то там нашли человеческие кости, а местные жители всегда казались странными и пугливыми. Когда один из друзей остается один на темной лестнице, оттуда доносится грохот и его крик.
