В заброшенном селе, где время будто застыло, я поселился в доме умерших родственников. Среди рутины меня преследует призрак прошлого — соседка Баба Вера, которая каждый день, в любую погоду, уже несколько десятилетий уезжает на велосипеде в неизвестном направлении и возвращается с наступлением темноты. Но однажды в дождливую ночь я замечаю, что её велосипед вернулся домой сам по себе.
Вторая миссис Райдер не из пугливых, но в сумраке коридора собственного дома она ясно увидела женщину в сером плаще, которой там быть не могло. Ей почудился шепот: «Это предупреждение. В последний раз». Теперь, в канун Рождества, снег падает за окном с пугающей настойчивостью, а в доме, где всё напоминает о первой жене, страх становится слишком реальным.
В доме в Лос-Анджелесе маленькая кузина сидит на лестнице и корчит рожицы, глядя на пустой луч света. Она объясняет, что повторяет за женщиной с косичкой, которую видит только она.
Ночная прогулка по старому кладбищу прервалась прикосновением к плечу: маленький мальчик с печальными глазами ищет свою маму. Он кажется слишком легким для своих лет, а его голос звучит неуверенно, будто он сам не помнит своего имени.
В заброшенном здании на Тайване лифт, запрограммированный пропускать четвёртый этаж, внезапно остановился в полной темноте. Когда двери открылись, вместо интернет-кафе я увидел мебель, накрытую простынями, и фигуру в светлом платье, медленно движущуюся ко мне.
В особняке Мальвейль, родовом гнезде семьи Штрок на Солусе, поселилась странная болезнь, заточившая лорда-губернатора в его стенах. Но когда регент привозит туда своих детей, восьмилетняя дочь с леденящей уверенностью заявляет: «Там призраки». И даже младший сын, уткнувшись в плечо отца, не сводит с дома полного ужаса взгляда.
Каждое полнолуние за окном появляется она — та, кого ты похоронил. Она просит впустить, дрожит от холода и лжёт глазами. Ты давно не боишься, но вопрос остаётся: что, если однажды ты всё-таки откроешь дверь?
