Умирая, ты готовишься к небытию — без загробного мира, без надежды, без смысла. Но вместо тишины слышишь, как медсестра напевает «Бриллиантовую руку», а хирург подхватывает, и твои раны затягиваются на глазах.
Сентябрьская ночь в пустой больнице. Прикованный к койке пациент слышит, как за дверью кто-то с силой дергает ручку, а в щель под дверью видит не тени ног, а сплошную черноту — кто-то лёг на пол, чтобы заглянуть к нему.
В бедной стоматологии есть особый термин для пациентов, чей запах гниющих зубов невозможно перебить даже мятой — их называют «мятными». Среди врачей ходит страшилка о таком пациенте с идеальной улыбкой, который просит удалить здоровый зуб мудрости. Два дня назад в мою клинику пришел он — хорошо одетый молодой человек с голливудской улыбкой и тем самым тошнотворным запахом гнилой мяты.
Друг попал в психушку после травмы головы. В письмах из одиночной палаты он описывает тень в углу, которая с каждым днём подбирается всё ближе. Никто не верит его рассказам, считая их бредом больного разума.
В июне 1972 года в больницу Седар-Седая вошла женщина в забрызганном кровью халате. Её лицо было гладким, как у манекена, а челюсти сжимали окровавленное мелкое животное. Даже видавшие виды врачи не могли смотреть на неё без содрогания.
В летний день 1980-х, по пути за дефицитным пивом, восемнадцатилетний парень внезапно теряет сознание посреди двора. Очнувшись в больничной палате, он слышит от медсестры загадочное обращение: «Ревизор».
Из окна своего дома Катя наблюдает за странной больничной рутиной: через дверь морга, расположенную с тыльной стороны здания, каждую ночь проносят живых, но бледных и беспомощных людей, а обратно выносят отрубленные человеческие ноги. Прохожие не обращают на это внимания, а сама Катя годами не может найти объяснение этому жуткому круговороту.
В больничной палате после травмы не спится: то шею ломит, то слышится чужой шёпот. А когда удаётся провалиться в сон, просыпаешься уже не в койке, а в сыром подвале под зелёным свечением — и чей-то голос настойчиво просит подарить цветочек.
В больничном парке, под старым клёном, пациент с помятыми нервами встречает черноволосую девушку, которая смотрит на него как на диковинного зверя. Она не отвечает на вопросы, а её появление среди запретов и тишины кажется слишком случайным. Что скрывает эта хрупкая гостья, и почему её взгляд не отпускает?
В кабинете главврача больницы пациент с необычной жалобой: в толпе его грудь начинает тянуть в разные стороны. Директор медицины внезапно блокирует помещение и достаёт из тайника нож.
В государственной больнице, где ночные смены тянутся бесконечно, терапевт встречает девятнадцатилетнего пациента, чье тело прошито живыми червоточинами — порталами в иное измерение. Она не пытается его лечить, а изучает эти звездные раны, пока он не задает вопрос, от которого у нее перехватывает дыхание.
Ночная смена в операционной. Молодой донор с мертвым мозгом, но живым сердцем. Ассистент хирурга замечает странную реакцию тела, которую невозможно объяснить, если пациент действительно мертв.
Ночью в пустой инфекционной больнице я заглянул в палату и увидел спящую женщину. Наутро санитарка заверила меня, что этаж абсолютно пуст.
Ночная больничная скамейка, две сигареты и фигура, которая протискивается сквозь узкую решетку на третьем этаже. Утром комната за решеткой пуста, а врачи и учителя советуют брату забыть этот кошмар.
Проснувшись в пустой палате, я обнаружила, что привычная больница превратилась в лабиринт из провалов в полу и торчащих из потолка прутьев. За окном вместо весеннего парка с мемориалом — лишь густой серый туман. Теперь мы с перепуганной соседкой ищем Сержа, который ушел разведать этот странный этаж, откуда доносится чужое хриплое дыхание.
Девушка кричит, но никто не слышит. Врач просит расписаться, и каждый росчерк ручки причиняет ей невыносимую боль. Она уверена: её кровью скрепляют не просто бумаги, а саму реальность.
В бесконечном больничном коридоре под мерцающими лампами человек без памяти слышит своё имя — Антон Антонов. Он знает лишь одно: выход существует, но за белыми дверями скрывается нечто, что не должно увидеть свет.
В бесконечной очереди к Тому, Кто Решает, время застыло серым желе. Онкодиспансер, где даже лампы светят мертвенно-синим, принял нового пациента с белыми, как первый снег, волосами. В ту ночь, когда медсестры не было на посту, тишину коридора разорвал свет из приоткрытой двери туалета.
В родильном доме аномально высокая смертность новорождённых. Милиция замечает, что почти все случаи приходятся на смену одной медсестры, а после смерти ребёнка она неизменно уносит с собой сумку.
