Летняя ночь, тихая деревня между старым монастырем и кладбищем. Возвращаясь от друзей, герой замечает, что из-за спины на него смотрит нечто — абсолютно черная тварь с электрическими дугами вместо шерсти и тремя ледяными глазами. Любое прикосновение к ней испепеляет, а бежать от этого безмолвного преследователя некуда.
В деревне у бабушки действовал комендантский час — камеры снимали всех, кто выйдет ночью, но записи удалялись. Мы с младшим братом, наслушавшись страшилок про местное чудовище, решили проверить, правда ли это, и вышли на крыльцо. В тишине мы услышали детский плач, а затем нечеловеческие стоны из-за угла.
Взрослый мужчина, победивший детскую фобию, застывает посреди освещённого круга в тёмном парке — один из фонарей гаснет, и он не может сделать шаг во тьму. Логика и самоуверенность разбиваются о скрипучий бабкин голос в голове, напоминающий о том, кто ждёт под кроватью. Саша делает шаг в темноту, но успеет ли он понять, что детские монстры не умирают — они просто ждут, когда ты вырастешь и станешь их законной добычей?
Маленькая Клэр умоляет мать не выключать свет, но боится не темноты — она боится Бугимена, который уже приходил к ней. Мать уходит, уверяя, что чудовища не существует, но в тишине детской слышен скрип половиц и дверцы шкафа.
В остром женском отделении лежит тихая девушка с ангельской внешностью, которая убила своего бывшего парня и утверждает, что это сделало чудовище. Психолог приходит на консультацию, но пациентка вместо разговора шипит на пустой угол и извиняется перед невидимым монстром. А ночью в тёмном парке к психологу приставляют нож, и она шепчет имя, обращаясь к кому-то за пределами человеческого зрения.
В электричке, уносящей его от прошлого, мужчина просыпается от кошмара: во тьме его пронзило щупальце, и на груди до сих пор саднит. Но в этом вагоне, где каждый пассажир смотрит слишком пристально, он понимает: чудовище из сна не осталось за гранью реальности.
В заброшенном подвале недостроя, где даже время застыло вязким туманом, луч фонаря выхватил из темноты не просто пустоту. Там стояло нечто — сгорбленная розовая пародия на человека, чьи длинные руки и огромные глаза смотрели прямо в душу. Когда оно застонало и начало разворачиваться, стало ясно: тишина этого места была лишь затишьем перед кошмаром.
