Раннее утро, пустой вагон метро и спящий мужчина напротив. Сначала он просто дергается во сне, но вскоре его тело начинает выгибаться в неестественных конвульсиях. Когда поезд останавливается, происходит то, что заставляет остальных пассажиров в панике покинуть вагон.
В подмосковном городе П. студентка спешит на пару и видит на остановке старый «Икарус» с несуществующим номером 1004. В салоне почти пусто, а толпа на остановке будто не замечает автобус.
Пятилетняя девочка осталась дома с больным горлом и спящим отцом. Внезапный стук в дверь и голос, умоляющий открыть — голос, который называет её по имени и представляется мамой.
Круизный лайнер бесследно исчезает в штиль, а следом за ним — всё, что касается воды. Теперь земля начинает засасывать людей, и даже песок на пляже становится смертельной ловушкой в прямом эфире.
В восточных горах Сентачана оползень обнажил нечто, покоившееся в толще породы. Существо огромных размеров, сохранившееся так, словно уснуло вчера, но никто не может внятно описать его — лишь твердят о плавающем взгляде и множестве глаз. Нейробиолог Пётр Гордеев отправляется к объекту, ещё не зная, что увиденное заставит его переписать всё, что он знал о природе жизни.
В лесу под Киевом, где дорога ведет к Китаевой пустыни, живет вдова лесничего с дочерью-красавицей Горпинкой. Девушка, росшая как молодая черешня, вдруг стала томна и задумчива — не поет, не смеется, а все из-за встречи с польским паном Казимиром. Мать чует неладное и шепчет про колдунов и лукавого искусителя, что может явиться в обличье статного пана.
Тяжелый шар с пульсирующими во тьме пиктограммами покоится на дачном чердаке, словно незарегистрированное оружие. Он — единственное доказательство того, что история, которую рассказал бывший сокурсник, начавшаяся со странного сайта «волшебников» и числовых головоломок, — не пранк и не бред. Но что скрывается за последним заданием, требующим идти по азимуту в неизвестность?
В мире есть места, куда можно войти через любую зеркальную поверхность, заплатив за проход годами собственной жизни. Система Зеркал — опасный инструмент, где ты всего лишь гость, а главное правило — не прикасаться к его древней Хозяйке, если не хочешь исчезнуть навсегда.
Подруга хвастается идеальной жизнью в новой квартире, но жалуется на ночные шорохи и звон посуды. Вскоре ей приходится в панике бежать из дома посреди ночи в одном белье.
Безлунными осенними ночами из мрачных подворотен Москвы выскальзывает бесшумный Чёрный Запорожец. Он настигает любого лихача, и в тот миг, когда призрачная машина поравняется с жертвой, из динамиков вдруг раздаётся жуткий, нечеловеческий смех.
За полночь я заметила, что шторы взлетают, хотя окно было закрыто. Обернувшись, я увидела прямо перед своим лицом парящую старуху, сотканную из белого электричества.
В любой психбольнице мира можно попросить встречи с Хранителем Цвета. Сотрудник улыбнется и проведет тебя к клетке, где ждут двое мальчиков, лишенных всех красок. Если ты ошибёшься, выбирая, за какую руку взяться, — назад дороги уже не будет.
Зимой 1933 года в тихом городке Вирджинии неизвестные начали впрыскивать в дома отравляющий газ, вызывая паралич и судороги. Следы на снегу вели к женским туфелькам на высоком каблуке, но полиция так и не нашла преступника.
В старом районе, где каждый закоулок знаком до дрожи, вдруг вырастает здание там, где его быть не может. Камера отказывается его снимать, а внутри обнаруживается библиотека, готовая продать непостижимые знания за сущую мелочь — но цена может оказаться неподъёмной.
Маленькая Клэр умоляет мать не выключать свет, но боится не темноты — она боится Бугимена, который уже приходил к ней. Мать уходит, уверяя, что чудовища не существует, но в тишине детской слышен скрип половиц и дверцы шкафа.
Ночью на пустынном шоссе за городом вы замечаете белое пятно в траве, которое движется слишком неестественно для животного. Оно выходит на дорогу прямо перед вашей машиной — безглазое, с клювом, уходящим в темноту, и кожей, не отражающей свет. А наутро на месте его появления вы находите аккуратно скошенные круги, хотя никто не косил эту траву.
Ночное дежурство в изолированной комнате с запертой дверью в подвал. Сначала за дверью скребутся, потом начинают ломиться, и это продолжается несколько часов. Пришедший утром офицер лишь спокойно замечает, что такое здесь случается постоянно.
На автобусной остановке нашли девочку, которая ничего не помнила о своей жизни до этого момента. Приёмные родители просят психолога просто поговорить с ней — без вводных, без объяснений. Но чем дольше длится беседа, тем сильнее ощущение, что за этой пустотой в памяти скрывается нечто, что не должно было всплыть.
В глухой станице, где три калитки и одна библиотека на месте разрушенной церкви, осквернили могилу местного цыгана. Вандалов не нашли, а вскоре у дома вдовы заметили волчьи следы и блуждающие огоньки. Местные зашептались об оборотне, а когда в лесу нашли обглоданный труп охотника с дробовиком и волчьими следами рядом, паника стала всеобщей.
В 6 классе ко мне подсадили новенького мальчика, и мы стали не разлей вода. Я никогда не задумывалась, почему его отец, работающий в медицине, в столь молодые годы был совершенно седым. Лишь спустя годы на встрече выпускников я узнала жуткую историю той ночи, когда обычный папа ушёл на срочный вызов, а вернулся уже с белой головой.
В благословенной академии Хальценбурф хилый юноша мечтал обрести силу, но его собственный отец, бравый улан, вёл его в подземелье родового замка сквозь стены из литого бетона. Там, за потайной дверью, отпираемой только кинжалом и кровью, его ждало обещание могущества — и взгляд отца, в котором впервые за всю жизнь промелькнуло что-то чужое.
Ночная вылазка в компании друзей обернулась не детской забавой, а настоящим кошмаром, когда самодельный ритуал с иголкой и алфавитом начал давать пугающе точные ответы. Иголка в твоей руке сама выводит имя, которое никто из вас не называл, и знает то, чего знать не может. Тот вечер у костра — лишь попытка пережить заново день, когда детская игра перестала быть игрой.
В заброшенной деревне, где осталось лишь несколько жилых домов, стоит старая церковь, над крышей которой очевидцы снова и снова замечают дым и странное свечение. Герой, не верящий в мистику, отправляется туда с друзьями и своими глазами видит, как в полной темноте из стен сыплются искры, не гаснущие несколько секунд. Что тлеет в руинах, куда невозможно забраться — и почему огонь не виден, а лишь освещает траву на крыше?
В старом раздолбанном доме, где жил рассказчик, обитала странная старуха, выходившая на улицу только по ночам. После её внезапной смерти из-под двери пустующей квартиры начала сочиться едкая чёрная жижа, которая с каждым днём расползалась всё дальше. Никто не знал, что это такое, а запах и липкая субстанция заполняли весь подъезд.
В деревне Нажерово пятнадцатилетний инвалид-колясочник Рома, мечтающий о смерти как о лучшей рекламе, заводит странную дружбу с новым пацаном Титехой — рыжим картавым сорвиголовой, который зарабатывает на безумных спорах. Однажды Титеха выигрывает очередной спор и предлагает Роме съездить на Волгу, но его улыбка кажется всё более ненормальной, а взгляд — тяжелее обычного.
В доме покойной бабушки не оказалось ни одного зеркала — странная деталь, которую я заметил слишком поздно. Её народные рецепты обещали исцеление, но теперь я начинаю подозревать, что они скрывают нечто гораздо более тёмное.
Воры леди Рэй и Алхан решают ограбить старинный замок за рекой, где спрятан загадочный сундук. Рэй проникает внутрь через окно, но в темной комнате её находит огромный силуэт с булавой, который вежливо приглашает спуститься в подвал на обед.
Ваня с детства был редкостным вруном и лицемером, которому всё сходило с рук. Однажды на автобусной остановке он решает обокрасть подслеповатого старика с пачкой денег. Но когда Ваня уже празднует лёгкую победу, неожиданный удар сбивает его с ног.
На пустыре спального района Земли приземлились двое пришельцев, которым поручено доставить живой образец местной фауны. Освоив неуклюжие человеческие тела, они пытаются заманить жертву в ловушку, но примитивные средства общения и странное поведение лишь пугают потенциальную добычу. Время на исходе, а охота грозит провалом из-за неожиданного препятствия на верхних этажах.
В глухом алтайском урочище зоолог экспедиции вынужден в одиночку вернуться за забытым снаряжением. Местная проводница-ойротка с каменным лицом запрещает ему ехать, шепча о некой «Ней» и грядущем «празднике». В вечерней тишине, среди скал, принимающих облик чудовищ, он всё же трогает коня — туда, где затаилось нечто, о чём здесь боятся говорить вслух.
Ночью в спальне девочка открыла пустой шкаф, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Но зеркала там больше не было — она вспомнила об этом, уже выходя из комнаты.
В октябре 1982 года у 15-летнего Сергея умер отец. Через несколько дней после похорон, глубокой ночью, в дверь их квартиры на первом этаже хрущёвки раздался стук — именно в то время, когда отец обычно возвращался со смены. Мать, заглянув в глазок, оцепенела, а за дверью послышался голос, просящий впустить его.
Ночная попойка в старом спальном районе. Выхожу на балкон покурить с приятелем — и в один миг его лицо искажает животный ужас, взгляд устремляется мне за спину.
Девочка по имени Клара осталась одна в доме, где по очереди исчезли сначала кошка, потом пёс, а затем и мама. Календарь отсчитывает роковые даты, а по ночам кто-то скребётся и скулит за дверью.
В комнате с окнами на МКАД и вечно пьяным хозяином Таня привыкла мириться с усталостью и пустотой в кошельке. Но когда муж, срываясь на крик, обвиняет её в бездействии, а привычные ссоры сменяются ледяным молчанием, женщина понимает: из этого дома нужно бежать. Вот только за порогом её ждёт не свобода, а тишина, в которой отчаянно хочется услышать хоть чей-то голос.
В сибирской деревне под пасмурным небом двое школьников развели костер на заброшенном костровище. Вскоре один из них заметил странного парня со шрамом на щеке, пристально глядящего из-за деревьев, но тот бесследно исчез, не оставив следов на мокрой траве.
Мужчина снимает на лето идиллический деревенский дом в Калужской области, чтобы отправить туда жену и шестилетнего сына. В первый же вечер он встречает странную соседку в ночной рубашке с пустым коромыслом, которую местные старики называют «Ленка Бешеная». А ночью из окна своего дома он замечает, что она начинает совершать нечто настолько бессмысленное и пугающее, что от этого стынет кровь.
Дуглас выключает радио, едва услышав новость о четвертом мертвом теле у туннеля Норт-Рок. Надевая форменную куртку, он вспоминает, что творится в водостоке под туннелем, и отправляется в город, где из-за ливня глохнут целые кварталы.
В осажденном городе, где небо выжжено зноем, а стены сотрясают удары катапульт, правитель пытается подбодрить уставших защитников. Но среди пыли и гари он замечает странность: вражеское войско, словно по волшебству, переправляет несметные толпы в самый засушливый сезон.
Под Чернобылем, в подземной лаборатории, сталкер Логист находит дневник учёного-генетика. Автор описывает, как группу специалистов со всего мира превратили в покорное стадо, а после жестокого отбора везут в неизвестность. Среди пленников зреет отчаяние: они понимают, что их навыки нужны нелюдям, но для чего — остаётся страшной тайной.
Ночной обход ветерана Агриппы во дворце сенатора прерывает странное видение: статуя Эреба, бога вечного мрака, на мгновение показалась ему живым человеком с леденящим взглядом прирождённого убийцы. На следующую ночь холодный голос из темноты подтверждает его догадки, обещая скорую гибель и намекая на заговор, в котором старый воин — лишь пешка.
Техник спускается в старинный коллектор, где под мигающими лампами легко заблудиться среди бесчисленных ответвлений. Во время обхода она натыкается на бригаду рабочих, которые ведут себя странно и не замечают её, даже когда она подходит вплотную.
Шофер районного кинопроката везет директора по ночной полевой дороге, где посреди вспаханного поля они видят двух коней с гривами до земли — хотя в округе уже много лет нет ни одной лошади. Дорога, которая должна занять пять минут, затягивается на часы и приводит их к избушке, которой здесь никогда не было.
В душной толпе сельской церкви Катя заметила странную пустоту у окна, где стояла лишь пара невзрачных мужчин. Протиснувшись туда, она вдруг поняла, что воздуха здесь не хватает еще сильнее, чем в давке, а на лавочке сидит древняя старуха с остекленевшим взглядом, устремленным к алтарю. Встретившись с ней глазами, Катя в ужасе выбежала из храма, а мать позже сказала: «А, Любка опять пришла…».
Осенней ночью на пустынной трассе я сбил собаку, выскочившую под колеса. Когда я вышел проверить сбитое животное, оно начало приходить в себя, но его движения показались мне неестественными.
В поселке Чумовка старики в баре «Пьяный медведь» спорят о том, когда именно на их улицы упала черная капля смолы, но каждый раз путают даты и детали. Местный рассказчик Илья Сергеевич, пока его поят пивом, вспоминает соседку Нину, которая полезла на крышу спасать котенка. С этой, казалось бы, бытовой истории начинается нечто, что заставило кладбище ручаться за подлинность местных страшилок.
В прокуренном зале «У дядюшки Джо» завсегдатаи коротают вечер под привычный гул телевизора, но внезапно оживший экран приносит новости о росте биржевых индексов и отмене пенсий. Шериф Баттлер вглядывается в бегущую строку, и в разговоре аналитиков мелькает слово, которого здесь не произносили годами — «кошачья чума».
В метро Петербурга есть закрытые станции, расположенные странными цепочками, и машинисты получают загадочные прибавки к зарплате. На некоторых платформах пассажиров не выпускают из первых дверей, а заброшенные тоннели запечатаны бетонными пробками. Стоит лишь однажды заглянуть в темный зазор между створками станции и вагона, чтобы заметить то, чего там быть не должно.
Придорожная закусочная в глуши манила тёплым неоном, но внутри пахло странно, а официант записывал заказы по памяти. Когда непогода загнала компанию в соседний хостел, один из друзей проснулся ночью от звука капающей воды — но раковина оказалась сухой.
В Останкино, в жуткую ночь 1995 года, я включил телевизор по совету Владислава Листьева, чтобы спасти умирающую сестру. Вместо технического перерыва на экране застыла искалеченная заставка «Телестанция Останки», и теперь я не знаю, что таится в эфире, который не должен существовать.
