В день рождения дочери отец дарит ей цепочку, принадлежавшую жене, которая погибла накануне. На следующее утро девочка плачет перед телевизором и кричит, что мама не умирала — она разговаривала с ней прошлой ночью.
Семейная лыжная прогулка в яснополянском лесу закончилась обычным фотоснимком. Но когда проявили плёнку, за спинами группы обнаружился незваный гость с жуткой улыбкой.
Пульсирующий свет гирлянды освещает праздничный стол, но количество еды не сходится с числом живых. Два пустых стула ждут тех, кто уже никогда не сядет, а в памяти всплывает последнее предупреждение отца: берегись теней, они чувствуют счастье.
В этом доме всё подчинено Ей. Я делаю всё, чтобы угодить, но чувствую: она что-то задумала. Сегодня она слишком ласкова, и я знаю, что это значит — скоро мне придется защищать своих детей.
Женщине снится пустое здание с длинным коридором, где у окон неподвижно застыли её родственники с испуганными лицами. Из белой двери выходит высокий лысый мужчина в старомодном костюме и детской панамке, с лицом, похожим на её покойного деда, но по-мальчишески юным. Он называет себя Федулом, и от этого имени по спине бежит холодок.
Семья въезжает в роскошный отель посреди заснеженного пригорода, чтобы встретить Новый год, но мать внезапно ловит себя на странном чувстве, будто они что-то забыли. Девушка за стойкой регистрации улыбается слишком сладко, а в книге записей аккуратно исправляет даты их жизни.
Вернувшись в родительский дом, я заглянул в старую летнюю кухню, где семнадцать лет назад умерла моя прабабушка. Внутри царил привычный хлам, но через окно снаружи я увидел нечто невозможное.
Долгожданный ребенок в семье родился странным: не говорил, не держал голову, пугал врачей. Но в три года он произнес первое слово — и вскоре в дом пришла беда.
В тёмном переулке, где не горят фонари, замужнюю женщину с двумя детьми заталкивают в джип с выключенными фарами. Похитители везут её в глухой коттедж, где их уже ждут голодные ротвейлеры и нечто ужасное в низкой смрадной комнате.
Вернувшись со срочной службы, я поселился у бабушки и завёл кота — самостоятельного и неуязвимого охотника. Однажды летом я вернулся с работы и узнал, что он умер, а бабушка уже выбросила его на помойку.
В поезде попутчица успокоила чужого непоседливого ребенка, дав ему яркую книжку. А затем, со слезами на глазах, рассказала, что везет эту книжку своей долгожданной внучке, и поведала историю о том, как когда-то согласилась на сделку с лесным чудовищем ради красоты своей дочери.
В заснеженной долине, где ночь стекает с гор вязкой волной, а туман приносит нечто из древних мифов, старшая дочь фермера просыпается от панического крика животных. Пока её сёстры в ужасе жмутся друг к другу, а отец не вернулся домой, девочка выходит в темный коридор — туда, где сквозняк касается её босых ног, а за дверью уже ждёт мать с дрожащей свечой.
В затхлой квартире парализованной бабушки герой находит старую фотографию ребёнка на трёхколёсном велосипеде. На обороте — подпись «Наш мальчик в Лесном», а в тёмном дверном проёме за спиной малыша угадывается бледное лицо. Бабушка, увидев снимок, застывает в ужасе, но её парализованное тело не может объяснить, что именно она пытается предостеречь.
В доме, где умерла бабушка, по нелепой случайности нарушили древнюю примету — зеркало в прихожей так и осталось открытым. Теперь члены семьи начинают замечать, что в их собственном доме творится что-то неладное.
В закрытом городе, где время застыло в совдепии, из квартиры исчез сосед-висельник, терроризировавший семью. Жильцы наконец выдохнули, но в новогоднюю ночь, когда хозяйка осталась одна на кухне, кто-то сзади обнял её за талию.
В новом доме четырёхлетний Миша каждую ночь плачет и клянётся, что под лестницей живёт страшное существо. Родители списывают всё на детские фантазии, пока однажды отец не решает разобрать чердак — и не падает с той самой лестницы, получив тяжёлую травму.
В глухой деревне, где даже электричества не знали до семидесятых, вдова и её сын пытаются пережить сорок дней после похорон кормильца. Но тишину их траура разрывает жуткий вой собаки, а в коридоре появляется тёмная фигура, которая начинает бесконечно хлопать дверцей русской печи.
В усадьбе Окрамов умирающий сэр Хью улыбается странной, мертвенной улыбкой, которая против воли передается его сыну и племяннице. В старом доме, где эхо повторяет проклятия, а склеп хранит жуткие легенды, влюбленные чувствуют, как тень этой улыбки ложится и на их лица.
В бедном квартале, где донашивают чужие вещи, девочка-близнец получила платье, сшитое для чужого праздника. После гибели сестры она носит его постоянно, и с тех пор от неё шарахаются дети и животные, а в семье один за другим гибнут люди.
1946 год. Мать, потерявшая на войне сына, всё ещё ждёт его возвращения. Однажды ночью раздаётся стук в окно — на пороге стоит он, живой и невредимый. Но почему он молчит, отказывается от еды, а его руки по ночам леденеют на горле?
Жанна, младшая сестра подруги, всегда комплексовала из-за своей фигуры, хотя никто не считал её толстой. В апреле она начала стремительно худеть, и к июню весила уже 40 килограммов — родители искали болезнь или наркотики, но правда оказалась гораздо страшнее.
В садовом товариществе поселилась молодая пара. Соседка знает, что для красавицы-жены Любы этот брак — уже третий, а двое предыдущих мужей погибли при трагических обстоятельствах. Свекровь в ужасе называет невестку «чёрной вдовой» и однажды, подкравшись к ней в сумерках, видит, как та при свете церковной свечи что-то нашептывает над листком бумаги.
Семья с двумя детьми остановилась у кукурузного поля, чтобы нарвать початков. Родители ушли в заросли и не вернулись, оставив малышей одних в машине. Когда на крики детей откликнулся проезжий, он вошел в поле, но не нашел ни души.
В деревне Бишкурай, на кровати, где умерла 99-летняя прабабушка, её любимая правнучка просыпается от знакомого голоса. В комнате — никого, но из-за края кровати на девочку смотрит бледная фигура с пугающими глазами.
В детстве мы с братом играли в жуткую игру: он указывал в темноту на предметы, а я должна была угадать, что там на самом деле. Меня успокаивала мысль, что чёрная тень в углу — это наша собака. Но недавно мама сказала, что никакой собаки у нас никогда не было.
Восьмилетняя девочка на всю жизнь запомнила уютный дачный вечер в кругу семьи: карты, смех, мультики с дальним родственником-весельчаком. Спустя десять лет она находит своё школьное сочинение об этом дне — и понимает, что в её памяти есть детали, которых просто не могло быть.
Старшая сестра замечает, что её пятилетняя младшая сестра Динка часами играет одна в своей комнате, разговаривая с кем-то невидимым. Девочка утверждает, что к ней приходит подружка, которая не умеет говорить, а её руки — «больные и кривенькие».
Поздняя осень, глухая ночь, пустая трасса. В машине — тепло, мать и спящий брат, но за окном — чернильная тьма, а в салоне — внезапная скрипка вместо попсы. Стоит лишь на минуту отвлечься от дороги, как начинаешь замечать странности: грязь на рукавах, которую не помнишь, и нервный жест матери, поправляющей причёску снова и снова.
Молодые родители согласились приютить пухлого кота Абрамовича, пока его хозяева в отъезде. Но в новой квартире упитанный ленивец превращается в бесноватого зверя, с шипением атакующего пустые углы и мебель. С каждым днём объект его ярости перемещается по комнатам, и вскоре кот начинает царапать дверь в спальню, где спит их четырёхмесячная дочь.
Чёрные, как чернила, облака неслись к дому в Северной Каролине, а отец, заворожённый бурей, позвал семью смотреть на это. Ветер сбивал с ног, а дверь, захлопнувшаяся за спиной, стала последней преградой перед рёвом, от которого дрожали глазные яблоки. Когда ад стих, дом чудом устоял, но вещи вокруг словно перетасовала гигантская рука — и только одна деталь заставляет вспоминать те 90 секунд снова и снова.
В осажденном чумой городе женщина ведет дневник, пока её муж и дети один за другим слегают с неизвестной болезнью. По улицам ходит стража, но доверять нельзя никому, а в доме появляются странные кусачие мухи.
Семейная поездка на картинговый стадион оборачивается неожиданной встречей: на пустой стоянке скучают лишь старые машины, а кассирша с заляпанной кружкой странно оценивает рост мальчика. Но главное — отец, который боится даже детского карта, чувствует, что за этим местом тянется что-то липкое, как жирные следы на стойке.
В глухой эвенкийской деревне, при морозе под сорок, охотник пришел переночевать к сестре. Среди ночи его разбудили шаги на кухне — но все дети и хозяйка спали на своих местах.
В Санкт-Петербурге, в день похорон бабушки, Марина осталась дома с детьми. Внезапно в пустом коридоре коммуналки послышались шаркающие шаги, до жути похожие на походку покойной.
Дача тёщи — ад на земле, где ты вечный раб: паши, строй, терпи. Но когда тесть, едва живой от побоев, предлагает убить её, ты соглашаешься. В руках секатор, впереди — свобода или петля.
В комнате пятилетней девочки из старого шкафа выползают ночные кошмары. Но однажды их разгоняет таинственное золотисто-розовое свечение, из которого появляются две крошечные женщины. Одна из них представляется прабабушкой, которую девочка знает только по старому портрету.
В оккупированном городе, где каждый взгляд соседа может стать смертным приговором, в сарае бабушки прячется молодая женщина с младенцем. Но на третью ночь гостья исчезает, оставив в тряпках крошечную девочку, которую теперь нужно спасать ценой невероятного риска. Сможет ли бабушка найти для неё безопасное убежище, когда за каждым шагом следят чужие окна?
Подруга матери, потерявшая ребёнка при родах, обвинила её в краже удачи и поклялась, что её собственное дитя достанется чертям. После череды угроз и странных ритуалов у порога моя мать с трудом родила меня. С тех пор меня преследуют необъяснимые мелочи, но я предпочитаю не придавать им значения.
После смерти мужа бабка находит в его вещах стопку старых фотографий. На всех снимках — грубо сколоченный гроб, а в нём труп пожилой женщины с лицом, искажённым предсмертным ужасом. Проблема в том, что в гробу лежит сама бабка, которая держит эти фотографии в руках.
За 12 часов до того, как мой отец в последний раз лёг спать, он очнулся от комы и в панике закричал на маму, умоляя её никогда больше не проходить мимо него в длинном чёрном парике. В доме больше никого не было.
Вовкин отец, заядлый охотник, уходит на промысел под яростный крик жены: «Оставайся там в своём лесу!». С таким напутствием он отправляется на утиную охоту, а вскоре происходит непредвиденное.
Семья въезжает в вымирающий посёлок под багровым небом, где единственный трезвый родственник встречает их странно-чужим взглядом и неестественно твёрдым телом. В машине нарастает тишина, а за окнами гниют недостроенные дома, словно сама земля здесь высасывает жизнь.
В доме в Лос-Анджелесе маленькая кузина сидит на лестнице и корчит рожицы, глядя на пустой луч света. Она объясняет, что повторяет за женщиной с косичкой, которую видит только она.
Семейная поездка к живописному водопаду Малтнома-Фолс в Портленде должна была оставить лишь приятные воспоминания. Но когда брат, листая свежие снимки, случайно услышал в новостях о самоубийстве на той же смотровой площадке, безобидный отпускной кадр превратился в леденящую улику.
В детстве из угла за балконной шторой выходил высокий черный силуэт. Он шептал что-то на ухо и шипел, заставляя кричать по ночам. Спустя годы, в той же комнате, маленький брат застыл, глядя в тот самый угол.
Семилетний внук помогает деду-знахарю переезжать в новую квартиру, но тот решает сначала выкурить из старого жилья незваного гостя. Запершись в пустой комнате с дымящейся травой и лаптем, дед заставляет нечто за дверью истошно кричать и хохотать.
Вернувшись из командировки, герой застаёт на кухне марширующие тараканьи колонны с лозунгами о свержении двуногой тирании и жену, готовую развестись из-за антисанитарии. Спасая семью, он покупает дешёвый, но жуткий дом, где после ремонта в подвале поселяется нечто, с которым начинает разговаривать его дочь.
В темной гостиной, освещенной лишь луной, я заметил в углу силуэт с красными глазами. Он заговорил моим голосом, сказав, что меня здесь быть не должно. А затем дом, где остались моя семья, вспыхнул огнем.
В моём мире живут трое. Один похож на костёр, в центре которого я. Другая — точная копия матери, но добрее. Третье — рой из сотен говорящих голов, что никогда не замолкают.
Тёплое зимнее утро, запах имбирных пряников и долгожданная поездка в роскошный особняк всей семьёй. Но в этом году праздник омрачён трагедией, а тётушка Анна, потерявшая дочь, после лечения в психиатрической клинике стала совсем другой — с пустыми глазами и тихим шёпотом. Она здесь, среди родных, и кажется, что вместе с ней в этот дом проникло что-то, чему не место за праздничным столом.
