В заброшенном доме старого хирурга, где ставни наглухо закрыты, а жена прячется в вечном страхе, появляется красивый юноша с помутившимся рассудком. Он приносит пять тысяч долларов и шепчет доктору два слова, от которых тот вскакивает в ярости — и отказывается от денег. Что может попросить безумец у человека, чьи эксперименты с вивисекцией пугают даже самых отчаянных пациентов?
В сырых туннелях Первой мировой, где воздух спертый, как в склепе, копщики роют братские могилы для невидимого врага. Но однажды напарник обернулся к солдату собачьей мордой с бараньими рогами и заговорил нечеловеческим голосом. Где заканчивается реальность и начинается безумие, если сама земля шепчет тебе в спину?
Безрукий бомжара Сеня Пухлый задыхается, но врач не находит ничего криминального, кроме лишнего веса. А ночью в больнице начинается ад: все пациенты после операций внезапно сходят с ума, выдирают катетеры и пытаются сбежать от «живодеров».
Затхлый мрак металлического склепа, пустынные коридоры и багровое сияние Марса в иллюминаторе. Экипаж корабля-беглеца медленно сходит с ума, и каждую ночь героя настигают видения, от которых хочется выть. Но самое страшное — это голос Гавриила, извещающий об очередной инициализации процедуры воспроизведения.
Писатель Д. сходит с ума от ежедневного стука пишущей машинки за стеной. Соседка-ремингтонщица кажется ему исчадием ада, а её механическое чудовище — убийцей его творчества. Когда он решается на отчаянный шаг, чтобы положить этому конец, грань между безумием и реальностью стирается.
В аристократическом салоне Петербурга художник Лугин признаётся светской красавице, что сходит с ума: уже несколько дней чей-то резкий голос безостановочно диктует ему странный адрес — «В Столярном переулке, у Кокушкина моста, дом титулярного советника Штосса, квартира номер двадцать семь». Он не видит того, кто говорит, но наваждение становится всё невыносимее, и теперь ему предстоит узнать, что скрывается за этим навязчивым призывом.
