В детстве мама складывала для меня бумажных зверей, которые оживали после её дыхания. Тигр Лаоху охотился на воробьёв во дворе, а водяной буйвол однажды прыгнул в соевый соус. Но я никогда не понимал, почему её магия работает именно так.
На закате в Петербурге будущего, где самодвижки скользят меж пальм и магнолий, девушка слышит под ногами гул, не похожий на работу машин. Странный пророк предрекает извержение страшнее гренландского, а её собственная тоска по прошлому становится слишком осязаемой.
В старом городе, где старинные улочки задыхаются от натиска серых многоэтажек, стоит Городской Театр — последний оплот былого величия. Главный герой, писатель, с детства влюблен в этот храм искусств, но теперь, когда привычный мир рушится, его тянет туда с особой, почти болезненной силой.
В холодную осеннюю ночь мужчина засыпает в своей унылой квартире, а просыпается солнечным летним днем в теле двенадцатилетнего себя, в доме родителей, которого больше не существует. Ушибленные колени и реальная боль доказывают: это не просто сон, а дверь в мир, где возможно всё. Но чем глубже он погружается в свои грезы, тем сильнее территория грез начинает манить его, обещая избавление от ржавой реальности.
В серой пыли вспыхивали пестрые крылья, образуя нечто неуловимое. Клубок жизни средь ее останков. Миг-другой, и средь серого облачка являлись черные глазки, точно пара застенчивых лесных ягодок. И снова эта кутерьма и беспорядок, рожденный крохотным тельцем. За воробьем пристальным взглядом наблюдал мальчишка. В недрах серых глаз сосредоточилось нечто безмолвное и трагичное. Он еще сам не знал, что это такое. Что он увидел тогда в пыльном танце воробья в детской стороне. Осознание пришло спустя несколько десятков лет, когда от мальчишки остались лишь серые глаза.
Нейрошлем обещает идеальный побег в беззаботное прошлое, но предупреждение о вирусе, поражающем сознание, игрок пролистывает. Окунувшись в лето 2007 года, он замечает, как замирает птица, а мир вокруг начинает давать сбои.
