В бурную осеннюю полночь поэт, презирающий людей, увлёк меня на пустынный Невский проспект. Там мы заметили дом книготорговца Смирдина, залитый светом после полуночи, а у подъезда — вереницу старинных карет с диковинными лошадьми и бледными лакеями в допотопных ливреях. Что за тайное собрание происходит в библиотеке в такой час?
В старинной усадьбе, куда доктор приехал с верным псом Томкой, чтобы начать новую жизнь, собака вдруг завыла на луну. Хозяин уверен, что его питомец чует то, что недоступно людям, — но что именно он учуял в этом тихом, залитом солнцем доме?
В Салеме, где ведьм жгли не за страх, а за совесть, у эксцентричного дядюшки Этвуда остался дом, который он завещал продать, но строго-настрого запретил в нём копаться. Джордж Дадли, последний из обедневшего графского рода, приезжает вступить в наследство, но поверенный советует не спешить избавляться от странного имущества. Что скрывают стены дома, который не решился продать даже сам чудаковатый хозяин?
В древнем Полоцке, где дома нависают над пустынными улочками, а окна наглухо занавешены, герой приходит в гости к археологу-любителю. В комнате, пропитанной сыростью и духом прошлого, его встречает не только хозяин, но и странный старец с бледной кожей и змеиными чертами лица. Почему в этом доме, где время застыло, так тихо и жутко, а воздух холоден даже летом?
В тихом домике у Проломной заставы поселился отставной почтальон Онуфрич с семьёй. Но их новое жильё досталось в наследство от тётки, которую все в округе считали ведьмой, — и вскоре Онуфрич замечает, что за безобидной торговлей маковниками скрывается нечто пугающее.
В старом доме с неработающим лифтом парень ведет девушку к себе на седьмой этаж, пока она увлеченно рассказывает о паразитах. Но когда дверь открывается, их встречает не пустая квартира, а старуха с кровавыми глазами, которая швыряет в гостью книгу.
Писатель в провинциальном особняке пытается работать, но его отвлекает гнилостный запах мокрой овчины от портьеры. Ему мерещится, что за тканью кто-то стоит, и он боится даже обернуться.
В старом фамильном особняке, где синяя плесень дышит в такт туману с реки, коллекционер запретных фолиантов замечает, что его собственный карандаш начинает выводить буквы против его воли. Он пишет прощальную записку, не зная, сколько минут у него осталось, — и боится, что челюсти разожмутся раньше, чем он успеет закончить.
