В бурную осеннюю полночь поэт, презирающий людей, увлёк меня на пустынный Невский проспект. Там мы заметили дом книготорговца Смирдина, залитый светом после полуночи, а у подъезда — вереницу старинных карет с диковинными лошадьми и бледными лакеями в допотопных ливреях. Что за тайное собрание происходит в библиотеке в такой час?
В старинной усадьбе, куда доктор приехал с верным псом Томкой, чтобы начать новую жизнь, собака вдруг завыла на луну. Хозяин уверен, что его питомец чует то, что недоступно людям, — но что именно он учуял в этом тихом, залитом солнцем доме?
В Салеме, где ведьм жгли не за страх, а за совесть, у эксцентричного дядюшки Этвуда остался дом, который он завещал продать, но строго-настрого запретил в нём копаться. Джордж Дадли, последний из обедневшего графского рода, приезжает вступить в наследство, но поверенный советует не спешить избавляться от странного имущества. Что скрывают стены дома, который не решился продать даже сам чудаковатый хозяин?
Семилетний Коля запоминает всё до мельчайших деталей, но его мир сужается до фактов: больная рука, пропавший отец, мамин страх перед звуком ксилофона. В старом доме, где соседи готовятся к переезду, мальчик смотрит мультики, не зная, что некоторые вещи не предназначены для детских глаз.
В древнем Полоцке, где дома нависают над пустынными улочками, а окна наглухо занавешены, герой приходит в гости к археологу-любителю. В комнате, пропитанной сыростью и духом прошлого, его встречает не только хозяин, но и странный старец с бледной кожей и змеиными чертами лица. Почему в этом доме, где время застыло, так тихо и жутко, а воздух холоден даже летом?
В тихом домике у Проломной заставы поселился отставной почтальон Онуфрич с семьёй. Но их новое жильё досталось в наследство от тётки, которую все в округе считали ведьмой, — и вскоре Онуфрич замечает, что за безобидной торговлей маковниками скрывается нечто пугающее.
В старом доме с неработающим лифтом парень ведет девушку к себе на седьмой этаж, пока она увлеченно рассказывает о паразитах. Но когда дверь открывается, их встречает не пустая квартира, а старуха с кровавыми глазами, которая швыряет в гостью книгу.
Писатель в провинциальном особняке пытается работать, но его отвлекает гнилостный запах мокрой овчины от портьеры. Ему мерещится, что за тканью кто-то стоит, и он боится даже обернуться.
В старом фамильном особняке, где синяя плесень дышит в такт туману с реки, коллекционер запретных фолиантов замечает, что его собственный карандаш начинает выводить буквы против его воли. Он пишет прощальную записку, не зная, сколько минут у него осталось, — и боится, что челюсти разожмутся раньше, чем он успеет закончить.
