В пустой «сталинке» после умершей бабушки Сергей устроил лишь гнездо для недолгого секса, но Таня, оставшись на ночь, просыпается в ледяной комнате с кроватью посредине — и детский страх перед существами из-под кровати возвращается. Когда она выходит в коридор, тот превращается в бесконечную черную кишку, а дверь в ванную не приближается, сколько ни иди.
В новой квартире парня с трудным детством ждёт сюрприз: из крана вместо воды хлещет кипяток, а по ночам из ванной доносится запах варёной еды. Заглянув туда, он встречает нечто, что смотрит на него выпученными глазами и передразнивает его же звуки.
Двенадцать лет. Шалаш в кустах. Взрыв пивной бутылки, брошенной мальчишками, навсегда разделил жизнь на «до» и «после». Моя сестра Кристина выжила, но то, что осталось от её лица, невозможно назвать человеческим — и теперь её давний детский страх темноты обрёл новую, чудовищную плоть.
На пустыре за школой, где мальчишка прятался от жестоких сверстников, грязный пакет сам пополз к нему в полный штиль. Спустя годы, в другом районе города, он снова увидел, как целлофановый мусор крадется за случайным прохожим. Тот человек свернул в тупик и исчез навсегда.
Взрослая женщина, с детства запертая братьями в темном туалете, наконец перестала бояться темноты. Но однажды, оставшись с маленьким племянником, она слышит от него тот же леденящий душу звук, которым её пугали в детстве.
Летний дождь и запах мокрой земли — идеальный фон для возвращения старого кошмара. Герой знает: серая муть в зеркале — не просто галлюцинация, а нечто, преследующее его с четырнадцати лет. Сегодня оно снова здесь, и щупальце уже выбралось наружу.
В разгар войны в Ливане по телевизору показывали жуткое детское шоу, где непослушных детей пугали запертой дверью и криками за ней. Спустя годы повзрослевший герой находит заброшенную студию, где снимали программу, и взламывает ту самую ржавую дверь.
Гипнотерапевт выслушивает пациентку, которая боится свешивать руку с кровати, потому что мешает тому, кто живет под ней. Но вскоре выясняется, что её страх — лишь эхо давней детской трагедии, где она невольно стала причиной гибели соседского мальчика.
