В пятницу вечером я зашёл в лифт своей старой хрущёвки за пивом и чипсами — и вышел на площадке, где ключ не подходит к собственной двери, а у соседних дверей нет ни замков, ни ручек, ни глазков. За окном — сплошное бордовое небо, в телефоне вместо названия города пляшут нечитаемые символы, а вместо зелени во дворе — металл. И единственное, что ещё работает в этом доме, — это лифт.
