Вова спустился в подвал, где синие стены сменяются голым кирпичом, а лабиринт коридоров ведёт в неестественную темноту. Он ищет лестницу вниз, но странное эхо за спиной и исчезнувшая дверь намекают: здесь он не один, и дороги назад уже нет.
Двое пограничников, срезая путь через лес, забрели в незнакомое место. После трех часов блужданий они вышли на огромную поляну, залитую странным светом, где царила абсолютная, неестественная тишина.
В дикой Нарымской тайге есть тропа, ведущая от одинокого кедра в темную еловую чащу. Тот, кто ступит на нее с наступлением сумерек, рискует навсегда потерять чувство реальности.
В лесу, полном грибов, я наткнулся на уютную полянку с аккуратной кучей веток. Сколько ни пытался уйти, каждый раз возвращался на то же место, а ветка дерева цепко хватала меня за капюшон, будто не пуская. Потеряв дорогую сердцу зажигалку, я вернулся за ней и нашёл её лежащей поверх той самой кучи, к которой даже не подходил.
В детстве я постоянно терялся в лесу, стоило лишь отвернуться. А однажды в походе исчез на три дня, чтобы потом обнаружиться у потухшего костра, будто никуда и не уходил. С тех пор прошли годы, но когда я с новой группой отправился на природу, деревья снова начали приплясывать, а в ушах зазвучал тот самый странный, затягивающий гул.
В лесу, где сумерки сгущаются быстрее, чем хотелось бы, Ярик остается один — без тропинки, без телефона и без Алисы, которая исчезла бесследно. Он сам отошел на пару шагов, чтобы напугать девушку, но обратно вернулся уже в другую реальность, где нет ни дорог, ни ответных криков. Теперь остается только ждать, пока тени под папоротниками начнут расти и подниматься с земли.
Прохладным августовским утром грибник заходит в знакомый лес — и обнаруживает, что знакомые тропы ведут в незнакомую чащу, а лес не кончается там, где должен. В мёртвой тишине, без ветра и птиц, он упорно бредёт вперёд, но грибов нет, а болото с огромными валунами возникает там, где его быть не может. Сосед, замеченный в начале пути, исчезает навсегда — а лес, кажется, никого не хотел отпускать.
Глубокой осенью, возвращаясь в родную деревню, герой сбивается с пути и встречает в ночном лесу молчаливых попутчиков — кузнеца и его сына. Но чем дольше они идут, тем сильнее герой выбивается из сил, а спутники, не проронив ни слова, начинают неумолимо удаляться. Вскоре он понимает, что всё это время бродил по кругу вокруг одного и того же бревна, а утренний крик петуха срывает с него невидимую пелену.
В жаркий полдень у знакомого лесного озера герой ныряет в воду — и слышит под водой чужое пение. Выбравшись на берег, он спешит домой, но знакомые заливчики начинают множиться, заставляя его блуждать по кругу.
В сером тумане, поглотившем дорогу домой, пропали звуки города, сел телефон и остановилось время. Сойдя с тропы, герой понял, что выбраться из этой ловушки невозможно, а с каждой минутой из молочной пелены доносится всё ближе влажный шлепающий звук.
Пятилетний Стас ждал маму в проходе у камеры хранения. Она отошла за багажом и не вернулась, хотя до поезда оставалось пятнадцать минут. Мальчик назвал милиционерам фамилию и адрес, но не смог сказать, где сейчас его мама.
Зимней ночью на сибирской трассе водитель обнаруживает, что на давно знакомом маршруте появилась развилка, которой просто не может быть. Решив, что это новая дорога, он сворачивает налево — и вскоре понимает, что вокруг исчезли все знаки, указатели и встречные машины.
В знакомом до последней тропинки лесу героиня внезапно теряет ориентацию, а с наступлением темноты деревья начинают казаться чужими и зловещими. Когда силы почти на исходе, к её ногам прижимается соседская кошка, которая странным образом ведет её сквозь чащу, то убегая, то поджидая.
Летний поход к речке обернулся ловушкой: лес затих, птицы исчезли, а на тропе появилось старое дерево, которого там быть не должно. Три часа плутаний привели группу обратно к нему, а оставленные метки бесследно исчезли.
Узкая проселочная дорога привела заблудившихся путников в бескрайнюю степь, которой нет на карте. Мотор заглох, связь пропала, а вокруг — лишь гнетущая тишина и пустота. Но главная странность в том, что дорога, по которой они приехали, словно исчезла, оставив их одних в месте, которого не существует.
