В Ленинграде конца пятидесятых библиофил получает загадочный заказ от чудаковатого антиквара Эрлиха — человека, похожего на скелет, обтянутый пергаментом. Старик дарит редчайший сборник Хлебникова с условием: перепродать его в течение недели, и пусть новый владелец сделает то же самое. Но когда герой привозит ответную книгу в Москву, за ним уже тянутся тени, а в доме получателя царит странная, пугающая атмосфера.
Август 1989 года, тихий советский двор. В сумерках у подъезда появляется старуха в белом халате — она стоит неподвижно, раскачиваясь на прямых ногах, и её глазницы провалены, как у давнего мертвеца. Стоит кому-то выйти на улицу, как это нечто, не сгибая колен, начинает преследовать, ступая след в след.
В конце 80-х девушка приезжает в соседнюю деревню, где на лавочке её ждёт знакомый. В темноте она узнаёт в нём своего двоюродного брата, который прямо сейчас должен служить во флоте за тысячи километров отсюда.
В Ленинграде 1981 года пожилая аптекарша Нина Павловна во время обеденного чаепития внезапно меняется в лице — по нему пробегает рябь, а глаза округляются от ужаса. С небывалой для её возраста прытью она вскакивает на стол, поджимает ноги и начинает кричать, что вокруг неё огонь. Врачи ставят диагноз «шизофрения», но спустя годы её смерть откроет нечто, что заставит замолчать даже патологоанатомов.
В процветающем СССР 2025 года, где катастрофа в Чернобыле была предотвращена, человек из другого мира находит могилу с собственным именем. Живая мать, оплакивающая его двойника, принимает его в свои объятия — но что скрывается за этим идеальным миром и его воскресшей семьёй?
Психолог Сидоров получает стандартные пятнадцать лет за шпионаж, которого не совершал, и отправляется в Леслаг — секретный лагерь, курируемый Институтом изучения мозга. Уже в пути его спутники, прошедшие Маутхаузен, пугаются этого места до невменяемости, а сам лагерь оказывается фабрикой смерти, где заключенных методично уничтожают бессмысленным трудом и зверствами. Сидоров держится дольше всех, но однажды срывается — и просыпается на тех же нарах, глядя в лицо мертвецу.
