Зимний вечер застыл в вечной паузе: облака не движутся, снег не тает, а ночь так и не наступает уже полтора года. В пятиэтажке, где живут девяносто три человека, никто не помнит, как здесь оказался, но все знают главное правило — нельзя смотреть в окно, когда на улице появляются равномерные зеленые вспышки.
Лето 1986 года. Шестнадцатилетний Лёва отправляется в одиночный поход через лес к соседней деревне, чтобы проверить свои навыки ориентирования. Но компас сходит с ума, птицы замолкают, а лес вместо того, чтобы редеть, становится всё гуще и мрачнее, выводя путника в странный посёлок Носово, где все одеты так, будто только что сошли с фотографий сороковых годов.
Впервые «нырнув» четыре года назад, я вернул вечеринку к жизни за секунду до того, как разбитый бокал распорол ногу девушке. Теперь я могу перематывать реальность, но каждый прыжок в прошлое оставляет в виске раскалённую иглу, а личная жизнь упрямо не поддаётся исправлению.
В мире, где сон — единственная передышка от кошмара, а тени причиняют боль, мальчик Саша застрял в бесконечном дне своего 14-летия. Но однажды в его запертую квартиру врывается двухголовая копия его бабушки, просящая подаяние.
Зимняя ночь, крыльцо деревенского дома — и внезапно вместо мороза и снега вас встречает душное лето с цветущими яблонями и мошкарой. Стоит лишь сделать шаг с последней ступеньки, и необъяснимое предчувствие кричит: обратной дороги не будет.
Рейс 368 бесследно исчез с радаров, но спустя часы радиолюбитель перехватывает отчаянный сигнал одной из пассажирок. Девушка утверждает, что самолет приземлился в пустом городе, где время застыло в 1979 году, а за ней из тумана наблюдают невидимые глаза.
Камера наблюдения, установленная на окне спальни, засняла нечто невозможное: двое незнакомцев семь раз подряд нанесли друг другу смертельные удары ножами, но каждый раз бесследно вставали и расходились. Когда на том же месте находят четырнадцать идентичных трупов, двое друзей решают в точности повторить маршрут призрачных убийц.
Ваня Лукин наконец-то в детском лагере у моря, о котором так мечтал. В свой день рождения он получает заветные часы «Электроника 5» и загадывает желание, чтобы это лето длилось вечно. Но вскоре мальчик замечает, что дни начинают повторяться, а вожатые слишком настойчиво напоминают о правилах безопасности.
В заброшенной квартире с выломанной стеной и пустым городом за окном сновидец осознаёт, что попал в одно и то же место снова и снова. Но однажды он просыпается не в пыльной ловушке, а посреди шумной масленицы времён Екатерины II, где его все знают — и это страшнее любой тишины.
В декабрьскую слякоть одинокий парень встречает на пустынной улице девушку в красном плаще — и не решается подойти. Ровно через год, в ту же минуту и на том же перекрестке, он снова видит её впереди.
Олеся застряла в бесконечной петле пустых полей за рулем своей «хонды»: навигатор работает, стрелка спидометра на 90, но пейзаж за окном не меняется, словно время и пространство здесь сошли с ума. Покинув райцентр, она въезжает в зону, где единственный указатель стерся, а из руин заброшенной деревни за ней следит кто-то безжалостный. Журналистка, ищущая древние обряды, сама становится добычей — но чего именно?
Зимним вечером, возвращаясь домой на троллейбусе, я вышел на своей остановке и направился к пешеходному переходу. На середине дороги я заметил несущуюся на меня машину, зажмурился в ожидании удара — но открыл глаза уже в начале перехода, целый и невредимый. Вот только хронология событий в моей голове сбилась, а на следующий день я обнаружил, что родная школа выглядит иначе, чем должна.
Зимним утром начала нулевых на безлюдной остановке был найден странный листок: он пульсировал слабым светом, пах озоном и был исписан буквами, непохожими на современные. Но самое жуткое случилось, когда владелец листка — студент, только что умчавшийся в переполненном автобусе, — бесшумно материализовался на том же месте, словно его и не было.
Психолог Сидоров получает стандартные пятнадцать лет за шпионаж, которого не совершал, и отправляется в Леслаг — секретный лагерь, курируемый Институтом изучения мозга. Уже в пути его спутники, прошедшие Маутхаузен, пугаются этого места до невменяемости, а сам лагерь оказывается фабрикой смерти, где заключенных методично уничтожают бессмысленным трудом и зверствами. Сидоров держится дольше всех, но однажды срывается — и просыпается на тех же нарах, глядя в лицо мертвецу.
