В новой школе Максима ждут не просто жестокие одноклассники и суровая реальность подмосковного городка 90-х. Первая же попытка затеряться и стать незаметным проваливается, когда классная руководительница усаживает его рядом с первой красавицей, привлекая внимание местного хулигана. Но настоящий ужас только начинается: в этом классе свои законы, а прошлое Максима хранит тайну, которая вот-вот вырвется наружу.
В девяностые мы с корешем промышляли цветметом по заброшенным воинским частям Подмосковья. Очередная «секретка» выглядела нетронутой, но в столовой на чистом полу стояла идеально расставленная посуда, пахло вяленым мясом, а на стенах не было ни одной агитационной таблички.
В 1997 году на канале «РТР» выходило шоу «На ночь глядя», которое, кажется, забыли все, кроме тех, кто его видел. Ведущий в смокинге смотрел в камеру немигающим взглядом и говорил странные вещи, а между рубрик показывали то стриптиз, то химические коктейли, то игрушечных зверей в готических декорациях. До сих пор непонятно, для кого это снимали и почему это вообще существовало.
В начале 90-х, в мёртвой тишине эфира, я услышал голоса радиостанций с позывными, которые были отменены годами ранее. Они обсуждали обычные дела, словно время для них не сдвинулось ни на минуту, а стоило мне вмешаться — исчезли, будто их выключили.
В провинциальном городке 90-х пятилетняя девочка ночью на качелях увидела невероятно огромную голубоватую луну, висящую прямо перед ней, словно на экране. Но когда она обернулась, чтобы позвать бабушку, взрослые в ужасе вскочили и бросились к ней — они явно видели нечто совсем другое.
Школьник из 90-х, свернув с привычного маршрута, заходит в свой подъезд и замечает, что лампочка горит тусклее, а лифт едет быстрее обычного. У двери собственной квартиры он слышит чужой смех, голоса и радио «Маяк» — хотя дома никого не должно быть, и никто там никогда не слушал это радио.
Разбирая старый стеллаж, я нашёл камеру отца, на которой он снимал семейные праздники в девяностых. Просматривая запись новогоднего застолья, я заметил странные помехи и искажения голоса, когда камера наводилась на спящего дядю Сашу. На плёнке мелькали чёрно-белые пятна, скрывающие то, что происходило в тёмной комнате.
В 90-х задержан акушер, признавшийся в убийстве младенца. На допросе он рассказал, что до этого трагически погибли родители ребёнка — и оба перед смертью винили в своих бедах собственного сына.
В девяностых я стал обладателем школьного компьютера УКНЦ и целого ящика старых дискет. Среди учебных файлов и самодельных игр попадались странные вещи, но одна дискета с единственным файлом ALEOLH.SAV заставила мой допотопный ПК показать то, чего он не умел.
В провинциальном городке 90-х орудует неуловимый маньяк. Его жертв находят с рваными ранами на шее, из-за чего в народе его прозвали вампиром. Милиция решается на отчаянный шаг: девушка-офицер должна выйти на ночные улицы в качестве живой приманки.
В частном секторе девяностых пропадает огромный черный пес по кличке Дик — добрейшее создание, которое никогда не лаяло. Щенок исчезает из двора, огороженного трехметровым забором, и местные смиряются с потерей. Но однажды, пробираясь через дыру в заборе к заброшенному сараю соседей-алкоголиков, рассказчик находит нечто, что заставляет его замереть.
Летний день 90-х. На крыше девятиэтажки затаился киллер с винтовкой, готовясь к выстрелу. Но бдительная жительница заметила подозрительного мужчину в черном, и на крышу уже поднимаются двое милиционеров с оружием наготове.
В сибирской хрущёвке 90-х восьмилетняя девочка осталась одна, притворившись спящей в ожидании мамы. Внезапно хлопнула дверь, раздались шаги, и кто-то невидимый коснулся её щеки.
Трое подростков, решив проверить свою смелость, проникают в заброшенный тоннель московского метро в лихие 90-е. Вскоре они натыкаются на пустую, пыльную станцию без названия, где рельсы давно проржавели. Но самое страшное начинается, когда среди ночи их сон прерывает нечеловеческий смех, доносящийся из темноты.
Летней ночью начала 90-х водитель по имени Игорь проскочил поворот на пустом загородном шоссе. Развернувшись через двойную сплошную, он тут же привлек внимание гаишника, сидевшего в засаде. Стоило стражу порядка сунуть голову в окно машины, как во тьме его встретило нечто, заставившее мгновенно исчезнуть.
В тихий вечер герой натыкается на архивную рекламу 90-х с ярко накрашенной женщиной и зацикленным словом «ПАНДА». Ролик заканчивается, но странный звук не желает покидать его голову, преследуя даже после выключения компьютера.
В 90-е мы искали медь на городской свалке, деля территорию с одичавшими собаками. Однажды псы нарушили границу и с остервенением рвали что-то, что мы приняли за мясные деликатесы. Отогнав их, мы поняли, что это была не еда.
В Ростове-на-Дону, в начале 90-х, мужик поспорил с собутыльниками на ящик водки, что проведет ночь на кладбище и вобьет кол в указанную могилу. Он надел длинный плащ, взял молоток и отправился выполнять условие, но когда попытался встать после работы, что-то с нечеловеческой силой потянуло его обратно к земле.
В начале 90-х молодая мать с тремя детьми, сбежав от нищеты в город, оказывается в еще более отчаянном положении. Единственной, кто разделяет ее горе, оказывается злобная соседка, которая проклинает и ее, и малышей. Однажды, после молитвы о смерти, героиня видит сон, в котором эта старуха приходит к ней в жутком обличье и проникает в комнату к спящим детям.
В Севастополе 90-х, глядя на закат, я чувствую зов друга, к которому нужно идти через тёмный парк. Каждую ночь путь становится короче, а желание увидеть его — сильнее, но я нахожу оправдания не идти. В последнем сне я сижу за его компьютером, слышу его голос на кухне и понимаю: это мой последний шанс.
В 90-е студентка Джейн находит в интернете жуткую фотографию: на пустынной дороге стоит полупрозрачная фигура с длинными, как у паука, конечностями. После этого девушку начинают преследовать ночные кошмары, в которых Странник стоит за окном и царапает стекло.
В декабре 90-х школьник остался один в пустой квартире и решил испытать ритуал из самиздатной брошюры. Игла на самодельной карте вдруг начала двигаться слишком осмысленно, а на вопрос о присутствии кого-то ещё ответила «ДА». В тот же миг со шкафа, где годами стояла старая игрушка, донёсся треск старого клея.
В гаражах 90-х мы чувствовали себя исследователями постапокалипсиса. Однажды, прячась от погони, мы с другом наткнулись на брошенную куртку, застывшую колом, словно черепаший панцирь. С тех пор мы стали находить такие же «панцири» в самых неожиданных закоулках, и каждый раз рядом валялись личные вещи их владельцев.
