Старое кладбище в сырой лощине, заросшей мхом и бурьяном, хранит тайну, ради которой двое с лопатами и телефонным аппаратом явились глубокой ночью. Один из них уже не вернулся, а второй, обезумев, твердит о книге с неведомыми иероглифами и трупах, неподвластных тлену. Что они искали под древними плитами, и какая безымянная сущность теперь бродит среди могил?
В Провиденсе, после смерти профессора-лингвиста, его наследник находит запертый ящик с глиняным барельефом, изображающим неописуемое чудовище с щупальцами и крыльями. Странные иероглифы на артефакте не поддаются идентификации, а сам профессор погиб при загадочных обстоятельствах после встречи с незнакомцем. Какая древняя тайна, скрытая в архивах, соединила смерть старого ученого и этот жуткий символ?
В древнем Гангистане принц Кордах в отчаянии: его народ теряет веру предков под натиском западной цивилизации. Но когда один из советников приводит племянника с «планом», в воздухе повисает нечто более древнее и опасное, чем пушки и аэропланы.
В сердце северных гор есть пещера, стены которой испещрены древними рисунками. Но если разжечь там костер, по камням начинают плясать тени, которых некому отбрасывать. И эти тени охотятся.
В древности миры людей и зеркал были едины, пока обитатели отражений не пошли войной. Побеждённые Жёлтым Императором, они были заточены в зеркалах, обречённые вечно подражать нам, но легенды гласят, что их заточение не вечно. Говорят, первым пробудится тот, кого в разных землях называют то Рыбой, то Тигром из Зеркала.
В лунном свете на террасе дворца Ирода царевна Саломея кажется прекраснее, чем когда-либо, но её красота пугает. Из старого водоема доносится голос пророка, предрекающего беду, и паж предупреждает: не смотри на неё так пристально, иначе случится несчастье.
В Колизее, на закате, герой сжимает в кармане стилет, готовый к мести. Но процессия братьев милосердия оставляет на арене одного — таинственного незнакомца, который читает его мысли и обещает поведать о древнем злодеянии, совершённом на этом самом месте.
Вскрывая череп, между долями мозга можно заметить крошечную антропоидную фигуру. Эти блестящие человечки, о которых грезили алхимики и мистики, неотступно следуют за человечеством с начала истории. Что, если они — не плод воображения, а нечто, терпеливо ожидающее своего часа?
