Одинокий монах, обречённый на вечное скитание по раскалённым равнинам Шеола, несёт единственный огарок пасхальной свечи в мир, где свет — это пытка. Но когда среди серных паров и воющих молний он замечает чей-то силуэт, слишком маленький для проклятой души, его вера в предсказуемость Ада даёт первую трещину.
В багровом ничто, где нет ни верха, ни низа, а время потеряло смысл, Арне встретил ту, кого ненавидел при жизни. Но в этом аду, где все остаются собой, их встреча грозит стать вечной пыткой, от которой не скрыться.
В бесконечных уровнях Джаханнама, где сама архитектура дышит голодом, заблудший путник слышит не только рев пламени, но и тихий, скребущийся звук из-под раскаленных плит. Там, внизу, корни единственного проклятого древа тянутся к нему, обещая пищу, которой нельзя насытиться.
В китайском аду Диюй грешников ждут несоразмерно жестокие пытки за малейшие проступки, но даже праведники не застрахованы от мук. А те, кто отказался выпить зелье забвения перед перерождением, навсегда сохраняют в памяти сладко-гнилой запах преисподней и следы пыток на теле. Но страшнее загробных мук могут оказаться те, кто уже бродит среди живых — оборотни-лисы, пожирающие сердца, и мертвецы цзянши, встающие из могил из-за случайного удара молнии.
В раскалённых недрах Джаханнама растёт дерево, чьи плоды — единственная пища для проклятых. Но стоит сорвать их, как адская мякоть закипает в желудке, выжигая внутренности заживо.
Проводник душ в аду, обязанный безжалостно наказывать грешников, впервые за столетия нарушил правило. Ему стало жаль изуродованную душу Игоря, чье наказание за убийство в целях самозащиты показалось слишком жестоким. Теперь начальство узнало о его минутной слабости, и на столе проводника появился новый приказ — его собственный.
В восьмом круге ада, где даже служебные телефоны носят личные имена, Петр Павлович живет вполне неплохо: у него есть женщины, сауны и уютный быт. Но однажды утром его вызывают на работу — привезли очередного пророка, и с этим экземпляром что-то не так.
