В начале июня, поддавшись ностальгии, я вернулся в деревню под Ульяновском, где не был семнадцать лет, и застал её почти опустевшей. Уже в сумерках, у дома покойной тётки, я услышал тяжёлые шаги и увидел вдалеке сгорбленный силуэт, который сначала принял за старуху. Лишь когда расстояние сократилось, я понял, что фигура несоразмерно высока — и что смотрит она прямо на меня.
