В доме бабушки поселился странный жилец, который ест только деревянными приборами и платит исключительно медными центами. Однажды ночью Дуглас понимает, что комната незнакомца изменилась так же жутко, как спальня при свете молнии во время грозы.
Восьмилетний мальчик наконец получает отдельную комнату в задней части дома, но радость от собственной двухъярусной кровати быстро сменяется странной неловкостью. В первую же ночь его будит шуршание простыней на пустой нижней койке — звук, который с каждой секундой становится всё более яростным.
Идиллическая деревушка Амитвилль на побережье Нью-Йорка — идеальное место для семейной жизни. Но почему одно лишь упоминание её названия леденит кровь? Всё началось с дома 112 по Оушен-авеню, куда в декабре 1975 года въехала семья Латц, и уже в первый день их встретила необъяснимая жуть.
В старом доме Клары Пек внезапно обнаружился чердак, которого она не замечала десять лет. Теперь по ночам оттуда доносятся шорохи и царапанье, а подозрительная тишина, скрывавшая лаз, сменилась настойчивым стуком. Кто или что скребется над потолком, заставляя женщину сомневаться в собственном рассудке?
В старом доме, доставшемся в наследство, Херб находит журнал с колонкой советов «мистера Почини». Очередное письмо — от женщины, в спальне которой на линолеуме вздулся и начал расти странный пузырь. Но советы мастера кажутся подозрительно простыми, ведь у этого дома нет подвала.
В новом доме трёхлетний мальчик заводит странного друга по имени «Липкий человек». Родители списывают это на детскую фантазию, пока однажды в подвале мать не находит стену, покрытую странной плесенью и слизью.
Старый бабушкин дом, где семья решила переждать ремонт после пожара, кажется таким же уютным, как в детстве. Вот только на лестнице появилась странная картина, которой здесь раньше не было, и теперь я не могу отвести от неё взгляд.
Дом, который сестра моего жениха в приступе фантазии назвала Каркозой, встретил нас уродливыми желтыми обоями и гнетущей тишиной. Я приехала присматривать за Сарой, но чем дольше я здесь, тем отчетливее чувствую, что ее болезнь — не просто расстройство рассудка. В полночь мои страхи начинают обретать форму, сползая с этих стен.
