В провансальском доме неудачливых художников, где царит уютный хаос из картофеля, акварелей и поющих канареек, гроза становится идеальной декорацией для страшной находки. Среди книг старого доктора Поль откопал потрепанную красную тетрадь, от которой его жену до сих пор мучают кошмары. Влажная ночь, грохот грома и бокал вина «бронтозаврова кровь» — идеальное время, чтобы узнать, что скрывают эти страницы.
В старинном одноэтажном особняке «Кроглин-Гранж» поселились трое жильцов, очарованных его странной планировкой. В душную летнюю ночь девушка не могла уснуть и заметила среди деревьев два мерцающих огонька, принадлежащих чему-то темному и мерзкому, что неумолимо приближалось к её окну.
Ночью в пустующем имении, которое гость хочет купить для летнего отдыха с семьёй, всё дышит странной, гнетущей жизнью: скрипят паркеты, на портретах шевелятся плечи, а старый слуга Ксаверий с горечью намекает, что в дом скоро «прилетят чужие птицы».
В старом доме, где каждую полночь рассказчик крадётся к спящему старику, его мучает не ненависть, а один-единственный бледно-голубой глаз с перепонкой. Семь ночей подряд он замирает у постели, но проклятый глаз всё время закрыт, и тишина становится невыносимой.
В старом доме на угрюмой улице Хэм, где эхо пароходных сирен мешается с гулом подвалов, дядюшка Квансюис собирает друзей за роскошным столом. Но однажды вечером, обсуждая железную руку рыцаря Геца, он роняет фразу, от которой воздух в комнате становится тяжелее — и кажется, что за желтыми обоями кто-то затаил дыхание.
В старом доме Бертон Агнес, построенном в конце XVI века, поселилась странная тишина — но лишь после того, как из фамильного склепа исчез череп одной из сестер Гриффит. Говорят, если вынести его за порог, стены начинают содрогаться от визга и грохота, а сам череп необъяснимым образом возвращается на прежнее место.
В Рейнхем-холле, среди старинных портретов и тёмных коридоров, уже два столетия бродит леди Дороти в платье из коричневой парчи. Трое смельчаков загнали её в угол на лестнице, но призрак лишь помахал им рукой и растаял в воздухе. Говорят, её остекленевший взгляд не сулит ничего доброго тем, кто осмелится преследовать неупокоенную душу.
В старом доме на Кобб-стрит Вивиан просыпается от стука его сердца. Она знает: он не просто «успокаивается», как говорила её мать, — он замер в напряжённом ожидании, отсчитывая мгновения до чего-то неизбежного.
