Домовой

Плешивый Борис Олегович вышел из своей квартиры, пропахшей приторной сладостью и дохлыми мышами, чтобы продолжить священную войну с соседями. Но спускаясь по лестнице, он заметил то, что не вписывалось в его привычный маршрут террора: на стене, там, где обычно рисовали писюнов, теперь красовался странный символ, нарисованный не краской, а чем-то, напоминающим засохшую кровь.