≈3 мин чтения
В тринадцать лет меня позвал друг, живший этажом выше. Его голос в трубке дрожал от ужаса, а на лестнице, ведущей к запертой двери на крышу, кто-то тяжело дышал и бился о металл. Подойдя к решетке, мы услышали нечеловеческий скрежет и шипение, а затем — вопль, от которого мы бросились наутек, бросив камеру.