Ставок

Мокрый и замерзший, в одних трусах, я стучусь в дома частного сектора, чтобы позвонить. В конце улицы, у старого кирпичного завода, мне открывает калитку девица невнятного возраста, и в темноте я замечаю, что руки у нее до колен, а лицо будто размыто.