Бабочки в ее глазах

Курю у панорамного окна в кабинете старого знакомого, пока за стеклом небо истекает чёрной сукровицей, а доктор Лесовский без умолку объясняет мне мою жизнь. Он говорит, что меня не похищали — что родители сами продали меня проекту «Таламус», бункеру, где двадцать детей годами учили тому, чего не умеет никто. Я слушаю, докуриваю «Винстон» и жду, когда небо обрушится на город, — потому что где-то там, среди трупных мух, всё ещё бьётся изумрудное крыло.