В Стокгольме блогер-путешественник получает загадочное сообщение от незнакомки, утверждающей, что он не знает истинной истории гибели легендарного корабля «Васа». Девушка назначает встречу у входа в музей, чтобы рассказать альтернативную версию трагедии, которую изучает её отец.
Михаил винит в своих бедах стрессы, деревянную подругу и весь мир, но не себя. Однако когда отношения заканчиваются, а тридцатишестилетний организм преподносит унизительный сюрприз, герой решается на визит к специалисту по «сломанным краникам». В клинике у метро «Текстильщики» его встречает запертая дверь кабинета и странные звуки, доносящиеся изнутри.
Ын Лен, курьер из Гонконга, привыкла к бесконечной гонке и хамству клиентов. Но однажды, вынося мусор по приказу разъяренного толстяка, она заметила, что черный пакет в её руках ведёт себя странно — он пульсирует, будто внутри бьётся живое сердце.
В Пензе, у старого кладбища, Рита пытается забыться в объятиях скучного любовника, но её воображение рисует куда более изощренные картины. Возвращаясь домой мимо могил, она замечает странную фигуру в строгом костюме, чей взгляд пробирает до костей.
В сентябрьском переулке, где стены смыкаются глухой кладкой и ржавыми балконами-бельмами, невысокий человек слышит, как кто-то с силой втягивает воздух у него за спиной. Обернувшись, он видит лишь пустые баки и меловые рожицы, но над перилами уже клонятся закатные тени.
В парадной питерской доходки, под вой грозы, курящая блондинка в алом халате молча указывает вверх — туда, где в мансарде живёт букинистический детектив. Его дверь помечена отпечатком раздвоенного копыта, а сам хозяин, завязывая галстук, с порога замечает то, что скрыто от обычного взгляда.
Зимняя ночь в Петербурге. Окно кафе, стакан с кубиками льда и друг, который пришёл на помощь в два часа ночи. Но тьма за стеклом не просто чернота — она дышит, скребётся и жужжит, а в ней обитают те, кого герой называет «изначальными».
Ночной город, пьяный туман и привычный страх перед дверью собственного дома. Латыгин знает, что его ждут попрёки и унижение, но сегодняшняя ночь готовит ему нечто большее, чем ссору с женой. Он ещё не знает, что его путь домой — это дорога в ловушку, где даже собственное имя становится проклятием.
На чердаке, где крысы уже обглодали тела бездомных, из-под груды металлолома выбралось нечто большое. Выбравшись на улицу, оно оказалось похоже на обычного бродягу в пальто, но с чудовищной походкой и запахом гниющего мяса. Когда на пустынной магистрали у женщины сломалась машина, этот силуэт уже бесшумно стоял у неё за спиной.
Осень начинается в понедельник. Внутри трамвая разит перегаром, а в сумке — банка с мочой для медосмотра. Уролог настаивает на личной жизни, медсестра замечает, что кровь жидкая, как вода, а старенький окулист подозревает дальтонизм — но это только начало странностей.
Выйдя из нью-йоркского метро с редкими дисками от таинственного коллекционера, Боря Бергман даже не взглянул на волонтеров, собирающих деньги для гибнущей от эпидемии Индонезии. Дома, в предвкушении запретных кадров гибели актеров на съемках, он вставляет в дисковод первую болванку, не подозревая, что самое страшное кино уже началось за его окном.
В пустом вечернем троллейбусе мужчина по кличке Ящер сжимает в кармане нож. Он едет мстить той, кто заставил его страдать в прошлом, и выходит у речного вокзала. Но когда дверь нужной квартиры открывается, девушка на пороге говорит, что её зовут не Ксения.
В туманном ноябрьском городе героиня слышит предсмертный детский плач из переулка, но, добежав до светофора, находит на мостовой безмятежно спящего младенца. Она забирает его с собой в заброшенное здание на Старосадском, где её ждет коллега и важнейший эксперимент с жидким азотом. Но странное спокойствие ребёнка и ледяная тишина вокруг — лишь первая трещина в реальности, которая вот-вот даст течь.
На Комсомольской площади, среди вони шаурмы и толчеи приезжих, Рогнеда заметила брюнета в косухе с желтыми глазами — он смотрел так, будто ждал именно её, но через миг исчез в толпе. А в электричке, уносящей её в Подмосковье, за окном начали твориться вещи пострашнее зацеперов: вдоль путей неслись нарисованные псы с горящими глазами, и с каждой станцией их становилось всё больше.
