В городе, где никогда не показывается солнце, а луна пахнет гнилью, Лазар знает только серое небо и крыши, на которые запрещено забираться. Он смотрит на мир через экран телевизора, но заколоченная церковь и черный канал с антикварным магазином игрушек в устье — это не декорации. Здесь даже мэром служит гниющая кукла, и никто не покидает город, но однажды Лазар решает проверить, что скрывается за лесом.
В умирающем мире, где право на смерть стало законом, герой приходит к танатоконсультанту, чтобы выбрать способ уйти. Но вместо ответа его отправляют к «узкому специалисту» в заброшенный институт — и тот встречает его как долгожданного добровольца. В центре лаборатории стоит кресло, от вида которого сжимается сердце, а доктор с фамилией Гадес явно знает о смерти нечто большее, чем просто консультации.
Мама вернулась домой к маленькой Саше, но в привычный вечер врывается тревога: реклама контрацептивов, проповеди о материнстве и странная боль внизу живота. В мире, где всё стало розовым, а случайности страхуют таблетками, тишина кухни кажется обманчивой.
В свинцовом мире, где океан грозит поглотить последние руины, подросток Сашка стоит на краю крыши, мечтая сбежать от жестокой системы распределения профессий. Но в городе, где люди пропадают бесследно, а зубастые твари охотятся даже днём, любое решение может стать последним.
Отец везет сына в центр замены биоробота-собаки на новую модель. Старый пес Чип еще жив и любит мальчика, но Тим уже мечтает о более совершенном питомце. Сделка кажется простой, пока отец не вспоминает, что его старший сын тоже когда-то просил новую игрушку.
В мире, где стресс и негатив материализовались в настоящий яд, заставляющий кожу сочиться кровавым потом, героиня пытается выжить, прячась за влажными салфетками и избегая токсичных прикосновений. Но завтра — день обязательной терапии, которую боятся все, но которая страшнее самой отравленной жизни.
Двое прокаженных ползут вдоль бесконечной стены, разрезающей мир на две половины. Их язвы горят от песка, который выплевывает задыхающаяся ночь, а все вокруг отворачиваются от них с гадливостью. Но страшнее их болезни — бессмысленная жестокость тех, кто кружится в вечном танце и грызет друг друга под хохот стены.
В мире, где люди ходят по воздуху, а здания плывут, как корабли, над головой раскинулось Второе море. Но среди этой утопии, где каждый волосок — небоскреб, а счастье решено уравнением, в тесноте городов начинает работать жуткий закон: на телах прохожих отпечатываются лица их соседей.
