В Питере двое подростков, объевшись странной субстанцией, убегают от полиции по крышам. Подруга срывается в глухой двор-колодец заброшенного дома, но вместо криков о помощи зовёт прыгать за ней радостным голосом. А когда рассказчик решается спуститься по внезапно появившейся лестнице, внизу его ждёт нечто, от чего реальность начинает плавиться.
Ночью в спальном районе незнакомец просит помощи «завести» друга, который отключился после солей. Они бегут втроём, но «оживший» внезапно срывается в бессознательный спринт и начинает нарезать круги по дворам.
В подъезде, где пахнет мочой и прелой гнилью, Соболь режет диван в поисках ваты для грязного раствора. Чайка воет на полу, вымаливая дозу, а Пиночет с поварёшкой орёт на мать, требуя не мешать варить отраву. Здесь каждый готов продать душу за один укол, но цена уже выставлена — и расплата будет страшнее любой ломки.
В панельной многоэтажке на улице Машиностроителей, где даже воздух пропитан тоскливой безысходностью, наркоманка Марина осталась одна в своей «нехорошей» квартире. Но когда она, готовясь к очередной дозе, затянула жгут на дверной ручке, тишину разорвал звук, которого здесь быть не могло.
Сын-наркоман выманивает у матери деньги на «золотой укол» — смертельную дозу, чтобы покончить с собой. Мать, смирившись, даёт ему последние четыре тысячи, и они прощаются навсегда. Но вечером он снова возвращается домой упоротым.
Мать-наркоманка бросает трубку, услышав вопрос о сыне, которого нет в школе уже четыре месяца. Завуч отправляется в трущобный район, чтобы найти пропавшего мальчика Семёна. В зловонном подъезде его встречает странный сосед-инвалид, который настойчиво советует не заходить в квартиру Заварз.
В декабрьскую ночь Антон вышел на последнюю закладку, чтобы навсегда закрыть долг перед Седым. Но на окраине, в районе Пролетарки, его путь пересек мальчуган, выскочивший прямо из темноты. Смех незнакомой женщины в дурацкой шапке показался Антону добрым знаком, но он ещё не знал, что эта встреча — лишь начало его последнего дела.
Маленькая синяя таблетка обещает вернуть мистеру Хопкинсу не молодость тела, а яркость восприятия из детства — ту самую, что делает леденец ярче кокаина. Но продавец слишком хорошо изучил своего клиента, а цена за «психическую юность» подозрительно высока для разовой сделки.
Двое друзей приходят к знакомому барыге за экспериментальным товаром, но дверь в квартиру оказывается открыта, а в комнате их ждёт леденящая тишина. Вместо приветствия — лишь кровавые линии, соединяющие части тела хозяина со стенами.
В студгородке, где серая дрянь правит бал, наркодилер Макс едет на сделку к новой клиентке, которую ломает без дозы. Но утро начинается с череды странностей: пьяный мужик сам бросается под колёса, а на месте жуткой аварии трупы в мешках начинают подавать признаки жизни.
19-летний бездельник Костя, оставшись без денег на наркотики, решает ограбить старую деревенскую церковь. Вернувшись домой с добычей и приняв дозу, он замечает, что кактус на полке чернеет и иссыхает на глазах. А из стены за ним скалится бледное лицо с абсолютно черными глазами.
В заброшенной комнате с грязным полом и выбитым окном лежит молодой наркоман, чьё сознание уже покинуло тело. Очнувшись посреди бескрайнего поля под кровавым предрассветным небом, он замечает позади себя молчаливую фигуру в три человеческих роста. Кто или что ждёт его в этом застывшем мире между жизнью и смертью?
В лихие девяностые в прибалтийском мухосранске компания подростков травила себя чем попало — от аптечных таблеток до паров ацетона. Один из таких трипов подарил герою пугающее ощущение, что он заглянул за грань иллюзий и увидел истинную природу реальности.
Денис приезжает в заснеженную Москву, чтобы работать курьером и развозить странные запечатанные конверты. В первую же ночь ему снится кошмар: фиолетовая полупрозрачная гусеница, пожирающая людей, — но наутро друг Илья заговаривает о новом наркотике с тем же названием.
Потеряв близкого, я согласился на «траву» в компании друзей. Первая затяжка — и мир раскололся, отбросив мое сознание в пустоту, где единственным «я» стал белый огонек, мечущийся в агонии.
