В хоспис «Долголетие» привозят деда Демьяна — старого партизана, который вместо таблеток лечит травами и заговаривает скотину. Родственники жалуются, что по ночам он стоит над колыбелью правнука со свечой и шепчет что-то на непонятном языке.
В поликлинике, где первый этаж сияет пластиком, а верхние превратились в руины, герой с больной рукой ищет кабинет травматолога. Вместо врачей он находит очередь из людей с чудовищными, несовместимыми с жизнью ранами, которые спокойно ждут приема.
Врач в глухой поселковой больнице получает пациента со стройки — тот наступил на корягу в болоте, и теперь его спина ведет себя странно: она смотрит на людей, поворачивается за ними и пытается двигаться в обратную сторону. Под одеждой спина покрыта черными бородавками, и кажется, что она хочет добраться до доктора.
В глухой тайге Дальнего Востока, в больницу, где даже самолёт садится с третьей попытки, привозят мужчину с травмами, несовместимыми с жизнью: нога пережёвана, череп вскрыт, а зрачки странно вытянуты. Его жена рыдает, что в последнее время на него кидаются все животные, и всё началось после укуса в джунглях.
В ночной тишине больничной палаты пятилетняя Лена ждет Новый год. Она так хотела отправить письмо Деду Морозу, но не успела — и теперь боится, что чудо не случится. Однако в темном углу комнаты кто-то неслышно наблюдает за девочкой, и этот кто-то приходит к ней уже не в первый раз.
Нейропсихолог Ларс Ольсон проводит рутинное тестирование пациента, поступившего после неудачной попытки суицида. Мужчина с переломанными ногами выглядит слишком ухоженным для бездомного, а его сознание подозрительно ясное. Но настоящая странность начинается, когда на вопрос о мотиве самоубийства пациент внезапно заливается слезами и выдает нечто, заставляющее доктора замереть с ручкой наготове.
Сбитый в 1941 году летчик приходит в себя в больничной палате, где царит странная, мирная атмосфера. Вокруг — незнакомое оборудование, а из разговоров он узнает, что войны нет, император всё ещё на троне, а Гитлер мёртв уже шесть лет.
В палате московской больницы умирающий пациент диктует блогеру-расследователю историю, начавшуюся со случайной ночи в Астане. Загадочная незнакомка оставила ему электронную книгу с текстом на неизвестном языке — и с тех пор реальность вокруг него начала плавиться, а сам он перестал понимать, где грань между галлюцинацией и явью.
В послевоенном санатории маленькую девочку с туберкулезом привязывают к кровати. По ночам она слышит, как в темном коридоре бегают и играют другие дети, но днем выясняется, что палата пуста. Однажды она решает позвать на помощь высокую тень, которая бродит по коридору.
Ночная смена в больнице — время странных встреч. Хирург, спускаясь в подвал, замечает в лифте женщину, а на этаже морга — другую, которую он только что оперировал. Но когда он в панике захлопывает дверь, его спутница лишь загадочно улыбается.
В госпитале 1941 года дед Юра, прошедший болота и первые бои, начинает видеть по ночам странную женщину в белом. Она бесшумно подходит к раненым, целует их в лоб — и к утру те умирают. Но однажды она задерживается прямо над его койкой.
В старой районной больнице, где реанимация выходит окнами в лес, а трупы по ночам складируют в тёмном закутке за лифтом, мёртвые начали падать с каталок. Утром их находят на полу в неестественных позах, хотя санитарки клянутся, что клали надёжно.
В одном из московских роддомов родился внешне здоровый мальчик, который при появлении на свет был подозрительно молчалив. На следующий день, когда мать впервые взяла его на руки, младенец проснулся и залился диким, истеричным смехом — хотя новорожденные не умеют смеяться.
Врач Марина после тяжелой смены в реанимации звонит матери из ординаторской. В трубке — родной голос, но в привычном разговоре вдруг не хватает одной важной детали, а в интонациях проскальзывает что-то чужое, металлическое.
В старой тряской «скорой» человека, скованного смертельной слабостью, везут в «умиралище». Рядом — жена и дочь с обреченными лицами, а сам он чувствует: всё слишком реально для сна, и где-то здесь кроется дурной подвох.
Молодая медсестра заступает на ночное дежурство в городской больнице. В новогоднюю ночь к ним привозят мужчину с чудовищной травмой лица после выстрела из ружья. Пациент остается жив, но ведет себя настолько странно и пугающе, что девушку оставляют с ним в палате один на один.
В реанимации есть койка, с которой пациенты не уходят живыми — каждое утро их находят мёртвыми, несмотря на усилия врачей и подключённый аппарат ИВЛ. Освящение палаты не помогло, и медики решают установить скрытое наблюдение, чтобы понять, что происходит в пустой палате по ночам.
В заброшенной больнице на краю тупиковой станции медбрат пытается заглушить нечеловеческие вопли умирающей старухи тяжелым роком. Но однажды в завывания ветра и лязг составов вплетается третий, чужой крик — и вместе с каталкой нового пациента в отделение врывается нечто, от чего замолкает даже старуха.
Ночью в московской больнице запирают все двери на мощные засовы, и даже за тысячу рублей охранники не выпускают пациентов на улицу. Из окна палаты на шестом этаже я заметил в темноте странное шевеление, а персонал признался: на территории после заката кто-то бродит.
Август 1944 года. Подбитый американский бомбардировщик падает в тайге под Комсомольском-на-Амуре, экипаж эвакуируется на советскую территорию. Спустя девять дней городская больница, куда накануне тайно доставили странного буйного пленного в иностранной форме, сгорает дотла от бомб неизвестных ВВС.
Ночью в лор-отделении пожилая соседка по палате, весь день молчавшая, начинает громко с кем-то разговаривать. Вдруг среди её бормотания отчётливо звучит фраза, от которой хочется притвориться спящей.
В ЛОР-отделении тихо и чинно, пока одна из трех бабушек не подходит к окну с видом на морг. С загадочной улыбкой она желает молодой соседке по палате «лежать там, а не здесь».
В канун Нового года Соня возвращается домой с младшей сестрой Аделиной, которая только что выписалась из больницы. Девушку пугает не столько странное поведение сестры, сколько зловещая улыбка и взгляд, от которого стынет кровь. Соня чувствует, что за старые грехи пришло время расплачиваться, но сделать вид, что всё нормально, придётся — ведь врач велел окружить её заботой.
В пульмонологическом отделении областной больницы, где дети сами добывают сигареты и устраивают ночные вылазки, подросток прячется от медсестры в пустом боксе вместе с девочкой. Но в темноте комнаты, помимо них двоих, слышно чужое хриплое, булькающее дыхание.
В больничной палате девушка по имени Ира после удачной операции выглядит странно бледной и замкнутой. Однажды она признаётся подругам, что больше не смотрит в зеркала — уже месяц в любом отражении видит не себя, а нечто чудовищное.
Врачи мчат на вызов в детский сад: ребёнок без сознания. Машина летит сквозь пробки, реанимация готова к борьбе, но в группе их встречает тишина, нарушаемая лишь рыданиями матери. Спустя несколько дней следователь задаст вопрос, который перевернёт всё: что именно произошло тем морозным утром, когда отец, вернувшийся под утро, решил сам одеть дочку в сад?
В изолированной клинике, больше похожей на секретный объект, доктору Брайану Холту предстоит обследовать пациента, найденного в лохмотьях из грубой синей ткани с металлическими нитями. При нём был лишь обломок пластины, напоминающий серый малахит, а его имя невозможно произнести. Но главная странность в том, что этот человек, кажется, лишился рассудка не от болезни, а от встречи с чем-то, что не должно существовать в этом мире.
В больничной палате умирающий старик видит в окне силуэт. Тот загораживает солнце — и поворачивает голову, как сова. Из грязной спины торчит ржавый винт.
Весной 2001 года меня без объяснений положили в больницу с красным стеклом в окне. По ночам, когда дежурная медсестра засыпала, мы сбегали через пожарную лестницу в парк. Но однажды соседка по палате увидела в темноте за окном то, что заставило её отменить привычную вылазку.
В реанимационном отделении тихим воскресным вечером медбрат Лёня открывает дверь на звонок — и никого не находит. Старая медсестра мрачно предупреждает: тот, кто звонит, может оказаться не человеком, а давней больничной легендой.
Ночью в больнице к герою приходит обнажённая девушка и просит одеяло. Она исчезает, а наутро никто из пациенток её не видел. На следующую ночь она возвращается снова.
Провинциальная больница, гипс и три соседа по палате: вечно спящий мужик и двое травмированных друзей с бутылкой сорокаградусного секрета под кроватью. На третью ночь спящий сосед встает и начинает орать, но это оказывается лишь началом кошмара — с каждым разом его ночные пробуждения становятся всё синхроннее, а проснуться по-настоящему — всё труднее.
После аварии я осталась единственной выжившей в реанимации, где одна за другой умирали соседи по палате. На пятую ночь за окном появился таинственный белый шар, а наутро я услышала голоса и шаги там, где никого не было. Спустившись в пустую приёмную, я застала рыдающих родителей и телевизор, показывающий финал «Шестого чувства».
Молодой врач-практикант везет по коридорам больницы прикованного ремнями пациента, который только что орал, что хочет умереть. Чтобы проучить самоубийцу, эскулап решает разыграть его, отправив лифтом не в палату, а в морг. Но когда двери лифта открываются внизу, шутка перестает казаться безобидной — персонал больницы начинает подыгрывать с пугающей серьезностью.
В родильном доме скончался новорождённый. Когда медсестра подошла осмотреть его тело, она заметила странную деталь и в ужасе позвала врачей.
Подросток попадает в палату к маньяку, убившему свою семью, и начинает читать Лавкрафта. Вскоре его воображение начинает оживать: труп задушенного соседа открывает глаза, а по ночам над койкой нависает лицо того, кого там быть не может.
В больничной палате после операции я очнулся и обнаружил, что все соседи исчезли. Остался лишь странный мужчина, привязанный к койке, который смотрел в потолок невидящим взглядом.
В опустевшей на выходные больнице Маша лежит пластом, мучимая рвотой и поносом, но настоящая причина её недуга — не таблетки. С наступлением вечера с потолка спускаются густые, как смола, тени, что вырывают клок волос и скребутся в окно, не давая ей сомкнуть глаз.
В хирургическое отделение поступает мужчина с запущенным раком, снятый с рейса из Франции. Он знал о болезни, но откладывал лечение, чтобы показать мир молодой супруге. Его состояние стремительно ухудшается, а реакция жены на страшный диагноз пугающе спокойна.
Ночное дежурство в старом корпусе инфекционного роддома — тишина, кроссворд и карамельки. Но когда санитарка уходит мыть полы, за дверью сестринской начинают скрестись с неестественной скоростью, а в отколупнутом от стекла глазке мелькает чей-то взгляд.
В заброшенном родильном отделении архангельской больницы среди белых ночей двое мужчин слышат жуткое совиное уханье, переходящее в истеричный женский смех. Из темной палаты вылетает босая фигура в грязной ночнушке и, не оглядываясь, исчезает в ночи — хотя все местные сумасшедшие давно известны наперечет.
В питерской больнице дежурному врачу снится кошмар: гниющий старик трётся щекой и шепчет про соль. Проснувшись в судорогах, он едет домой — и встречает того же мертвеца на ночной дороге, а затем слышит его шёпот и чувствует трупный запах уже в собственной ванной.
В палате городской больницы лежит Ольга — женщина с контрактурой правой руки, которую мучает изжога от больничной овсянки. Её соседка по палате, пожилая женщина, перестала дышать во время тихого часа.
В общежитии Волжского 1980-х три девушки делили одну комнату, но двое из них держались особняком от третьей. Однажды, проходя практику в больнице, они решили жестоко подшутить над соседкой. Ночью их разбудил странный хруст.
Ночью в больничной палате, где один за другим умирают пациенты, слышен цокот каблуков и грохот каталки. Тот, кто отказывается от обезболивающего, начинает замечать, что визиты эти не случайны.
В начале девяностых московские педиатры заметили пугающую тенденцию: у новорождённых из одного района массово фиксировали задержки развития и нервные расстройства. Молодой аспирант, взявшийся за расследование, выяснил, что всех пострадавших матерей объединяет лишь одно — они лежали на сохранении в одной и той же больнице.
Ночью в больничной палате, где рассказчик остался один, послышался чих. Спросонья он пожелал здоровья невидимому соседу, но в комнате никого не оказалось. Вскоре пустая койка заскрипела, и из темноты донеслись тихие стоны.
Старый друг получает письмо от приятеля, с которым не виделся много лет. Тот описывает жуткий сон, где он стал рассказчиком, попал в больницу, а затем к нему в палату проникло нечто — человек без головы.
В реанимации знают: смерть — не старуха с косой, а молодая и хитрая обманщица. Уставший врач, научившийся чувствовать её биополем, рассказывает, как она приходит и уводит пациентов прямо с операционного стола.
В детстве я попала в больницу с аппендицитом. На ночных прогулках в туалет я заметила, что в запертой палате для особых больных кто-то есть, хотя медсестры уверяли, что она пуста.
